Телефон Андрея тихо завибрировал на кухонном столе. Ольга машинально взглянула на экран — и замерла. «Марина» и смайлик сердечка рядом с именем. Пальцы непроизвольно дрогнули, но она сдержалась, не взяла телефон. Сообщение исчезло.
Вечером, накрывая на стол, она всё не могла выбросить это из головы. Кто такая Марина? Почему сердечко? Вопросы жгли изнутри, но она молчала, наблюдая, как Андрей, склонившись над телефоном, быстро печатает что-то с едва заметной улыбкой.
— Что-то интересное? — как можно небрежнее спросила она, расставляя тарелки.
— А? — он вздрогнул, торопливо убирая телефон. — Нет, просто рабочие вопросы.
Ольга почувствовала, как к горлу подступает комок. Двадцать лет вместе — и она впервые видела, как он лжёт. Неумело, почти по-детски. Руки задрожали, тарелка накренилась, и горячий суп пролился на скатерть.
— Ничего, — быстро сказала она, хватая полотенце. — Сейчас уберу.
Андрей дёрнулся помочь, но она отмахнулась: — Сиди, я сама.
Вытирая скатерть, она чувствовала, как горячие капли падают на руки. Только это был не суп — слёзы предательски катились по щекам. Она склонилась ниже, пряча лицо. В голове стучало: «Марина… Кто она? Почему?»
— Оля, ты в порядке? — в голосе Андрея мелькнуло беспокойство.
— Да, — она выпрямилась, натянуто улыбаясь. — Просто устала немного. День тяжёлый был.
Вечер тянулся бесконечно. Они говорили о чём-то обыденном — работе, детях, планах на выходные. Но Ольга чувствовала: что-то надломилось. Между ними словно выросла стена из недосказанности и лжи.
Ночью она долго лежала без сна, прислушиваясь к ровному дыханию мужа. В темноте всплывали образы их первых встреч, свадьбы, рождения детей. Всё казалось таким правильным, таким незыблемым. И вот — одно имя с сердечком перечеркнуло эту уверенность.
— Ты опять с ней переписываешься? — Ольга стояла в дверях спальни, сжимая в руках полотенце.
Андрей вздрогнул, отложил телефон: — Давай не начинать.
— Не начинать? — её голос дрожал. — Три месяца, Андрей. Три месяца я делаю вид, что ничего не происходит. Что не вижу этих улыбок, когда ты смотришь в телефон. Что не замечаю, как ты выходишь «на важные встречи» по вечерам.
— Оля… — он устало потёр виски.
— Нет, теперь ты послушаешь! — она шагнула в комнату. — Кто она? Эта… Марина?
Андрей резко встал: — Человек, который меня понимает. Который не устраивает сцен по любому поводу. Который видит во мне мужчину, а не только добытчика и отца твоих детей!
— Моих детей? — Ольга задохнулась от возмущения. — НАШИХ детей, Андрей! Или ты уже и об этом забыл?
— Я ничего не забыл! — он начал нервно ходить по комнате. — Но я устал, понимаешь? Устал возвращаться в дом, где меня встречают только упрёки и недовольство. Где каждое моё действие подвергается критике. Где…
— Где тебя любят, — тихо перебила Ольга. — Где тебя ждут. Где ради тебя…
— Вот! — он резко развернулся. — Опять это «ради тебя»! А ты спросила хоть раз, чего хочу я? Что нужно мне?
В комнате повисла тяжёлая тишина. Только тиканье часов отмеряло секунды.
