— Ты… — Ольга сглотнула комок в горле. — Ты хочешь уйти к ней?
Андрей замер у окна. За стеклом мерцали огни вечернего города, такие же далёкие, как их былое счастье.
— Да, — наконец выдохнул он. — Я так больше не могу. Там… там меня понимают.
— Ты серьёзно решил уйти к ней, оставив меня и детей? — с обидой спросила Ольга, и в этих словах была вся боль двадцати лет совместной жизни.
— Я не оставляю детей, — он повернулся к ней. — Я буду помогать, видеться с ними. Но нам с тобой… нам нужно что-то менять. А я не знаю как.
— И поэтому проще сбежать? — горько усмехнулась она. — К той, которая «понимает»?
— Это не побег! — в его голосе прорвалась злость. — Это попытка найти себя! Свою жизнь! Своё…
— Счастье? — закончила она. — А как же наше счастье, Андрей? Оно что, ничего не стоит?
Он молчал, глядя в пол. В этом молчании была страшная правда — их счастье осталось где-то позади, растворилось в рутине будней, обидах, недосказанности.
Воскресное утро врывалось в квартиру солнечными лучами. Ольга стояла у плиты, готовя завтрак. Дети ещё спали. Андрей должен был прийти забрать их на прогулку.
Звонок в дверь. На пороге — он, немного похудевший, с легкой щетиной. Глаза усталые, будто не спал.
— Проходи, — Ольга отступила в сторону. — Дети скоро проснутся.
— Спасибо, — он переминался с ноги на ногу в прихожей. — Как они?
— Скучают. Особенно Димка. Вчера спрашивал, почему папа больше не живёт с нами.
Андрей вздрогнул: — Что ты ему ответила?
— Правду. Что папе нужно время подумать, — она взглянула ему в глаза. — Это ведь правда?
Он отвёл взгляд: — Всё сложно, Оль.
— У Марины тоже… сложно? — она старалась говорить спокойно, хотя внутри всё сжималось.
— Давай не будем…
— Нет, давай будем! — она понизила голос, чтобы не разбудить детей. — Ты счастлив там? Она оказалась той самой, которая «понимает»?
Андрей провёл рукой по лицу: — Всё не так идеально, как казалось. Она… она другая. Когда постоянно рядом, видишь много такого…
— А чего ты ожидал? — Ольга горько усмехнулась. — Что она идеальная? Что с ней не будет проблем, ссор, бытовых мелочей?
Из детской послышался шум — просыпались дети.
— Папа! — радостный крик Димки, топот босых ног.
Андрей подхватил сына на руки, прижал к себе. Ольга смотрела на них и чувствовала, как сердце разрывается от боли и нежности.
— Папуль, ты сегодня с нами надолго? — Димка обнял отца за шею.
— На целый день, сынок, — Андрей поцеловал его в макушку, виновато глянув на Ольгу.
— Может… может, позавтракаешь с нами? — предложила она. — Я приготовила твою любимую яичницу с помидорами.
Он заколебался, но Димка уже тянул его на кухню: — Папа, пойдём! И Катька сейчас проснётся!
За завтраком было почти как раньше. Дети щебетали, Андрей шутил, Ольга украдкой наблюдала за ним. Таким родным и таким чужим одновременно. Она помнила каждую чёрточку его лица, каждый жест. Двадцать лет — это не вычеркнешь просто так.
Телефон Андрея завибрировал. Он глянул на экран и быстро отключил звук. Ольга заметила, как изменилось его лицо.
