Александр молчал, и это молчание звенело в ушах громче любых слов. Елена смотрела на мужа, такого родного и одновременно такого чужого сейчас. В груди разрасталось что-то тяжёлое и горькое, похожее на ком старых осенних листьев.
Не просто обида — предательство. Фундамент их семьи, который они так старательно строили все эти годы, вдруг пошёл трещинами, как весенний лёд.
Следующие дни превратились в молчаливую пытку. Елена и Александр словно играли в какой-то нелепый спектакль — завтракали вместе, обсуждали погоду, работу, что угодно, кроме главного. Но недосказанность висела между ними душной грозовой тучей.
В пятницу вечером, когда Александр снова собирался на дежурство, Елена наконец решилась:
— Я завтра съезжу к твоей маме.
Он замер с наполовину застёгнутой курткой: — Лен, может не стоит? Я сам…
— Сам — что? — она устало опустилась на банкетку в прихожей. — Уже неделю прошла, Саш. Ты обещал поговорить с ней, но всё откладываешь и откладываешь.
Входная дверь напротив хлопнула — соседка выгуливала свою болонку. Раньше они с Галиной Петровной часто шутили, что эта собачка похожа на швабру. Раньше… Когда всё было по-другому.
— Я поговорю, — Александр присел рядом, попытался взять её за руку, но она мягко отстранилась. — Просто сейчас у мамы сложный период…
— А у нас? — Елена подняла на него глаза. — У нас, по-твоему, лёгкий период? Мы остались без копейки сбережений, и твоя мама даже не соизволила объяснить — зачем?
Утром следующего дня Елена стояла перед дверью свекрови. Сердце колотилось где-то в горле, а в голове крутились десятки заготовленных фраз. Но когда Галина Петровна открыла дверь, все слова куда-то испарились.
— Леночка? — свекровь выглядела удивлённой, но не смущённой. — Что-то случилось?
«Что-то случилось?» — эхом отозвалось в голове у Елены. — «Серьёзно?»
— Да, Галина Петровна, случилось, — она прошла в квартиру, стараясь держаться прямо. — Вы взяли наши деньги. Все наши сбережения. Без единого слова.
Свекровь прошла на кухню, привычным жестом включая чайник: — А, ты об этом… Присаживайся, что в дверях стоять.
Елена осталась стоять: — Вы понимаете, что это… это не нормально? Мы копили на ремонт. Два года копили!
— Леночка, — Галина Петровна достала из шкафчика чашки — те самые, из сервиза, который они с Сашей подарили ей на юбилей. — Мы же семья. Я просто взяла в долг, ненадолго.
— Семья? — Елена почувствовала, как дрожит голос. — Семья так не поступает. В семье принято спрашивать, советоваться…
— Я мать Саши, — в голосе свекрови появились стальные нотки. — И я всегда желала вам только добра. Эти деньги пошли на хорошее дело — я купила дачу. Прекрасный участок, с домиком. Будет куда летом выезжать, внуков вывозить…
— Каких внуков? — Елена едва не задохнулась от возмущения. — Мы с Сашей пока даже планировать детей не можем — квартиру в порядок привести нечем!
— Вот именно — пока, — Галина Петровна поджала губы. — Всё откладываете и откладываете. А годы идут. Я, между прочим, инвестицию сделала. В общее дело.
