— Подожди, мам. Дай договорить, — он подался вперёд. — Я не буду кричать или обвинять. Я просто хочу, чтобы ты поняла — то, что ты сделала… это как будто ты вошла в наш дом и сломала что-то очень хрупкое. Не деньги — деньги можно заработать. Ты сломала веру. Лена верила тебе, я верил, что ты уважаешь наши границы…
— Какие границы? — всплеснула руками Галина Петровна. — Мы же семья!
— Вот именно, мам. Семья. А в семье люди уважают друг друга, считаются с чувствами друг друга. Ты бы хотела, чтобы папа вот так распорядился вашими сбережениями, не спросив тебя?
Она замолчала, опустив глаза. За окном раздался детский смех — соседские мальчишки гоняли мяч во дворе.
— Я хотела как лучше, — тихо произнесла она. — Дача… это же для всех нас. Для будущих внуков…
— Я знаю, мам, — Александр мягко накрыл её руку своей. — Но хорошие намерения не оправдывают плохие поступки. Мы с Леной — отдельная семья. Со своими планами, мечтами. И я должен защищать эти планы. Даже от тебя, если придётся.
Уютная кухня Галины Петровны утопала в тишине. Только часы мерно отсчитывали секунды да изредка поскрипывало старое кресло, в котором сидел Александр. Его мать, сгорбившись у окна, казалась непривычно маленькой и хрупкой. Он никогда раньше не замечал, сколько седины появилось в её волосах.
— Знаешь, Сашенька, — она не оборачивалась, глядя куда-то во двор, где играли дети. — Когда не стало твоего отца, во мне будто что-то сломалось. Я вцепилась в тебя, в твою жизнь… думала, так правильно.
На подоконнике стояла старая фотография — они втроём на даче, ещё при отце. Счастливые, загорелые. Галина Петровна бережно провела пальцем по рамке: — А теперь вот… чуть не разрушила всё своими руками.
— Мам, — Александр поднялся, подошёл ближе. — Ещё ничего не разрушено. Просто… нам всем нужно научиться жить по-новому.
В этот момент с улицы донёсся детский смех. Галина Петровна вдруг решительно выпрямилась: — Я придумала. Дача… там ведь большой участок. Можно разделить, продать часть. Вернуть ваши деньги.
— А вторую половину?
— А вторую — вместе обустроим. Если… если вы захотите.
Елена возвращалась домой в тяжёлых мыслях. Который день она прокручивала в голове все варианты, как жить дальше. Поднимаясь по лестнице, она учуяла знакомый запах. Мамины пирожки… Сердце ёкнуло.
Дверь открыла сама — на кухне суетилась Галина Петровна, Саша раскладывал чашки. На столе исходил паром пузатый чайник, а рядом — любимые мамины ватрушки с творогом.
— Лена, — свекровь шагнула вперёд, и голос её дрогнул. — Прости меня. Я… я всё поняла.
Что-то в её глазах, в этой неуверенной позе было такое беззащитное, что злость, копившаяся все эти дни, начала таять как весенний снег.
— Леночка, присядь, — Галина Петровна нервно теребила передник. — У меня есть решение. Помнишь тот дачный участок? Он большой, можно разделить. Часть продадим — верну ваши деньги. А на второй половине…
— Можем вместе что-нибудь придумать, — тихо закончил Александр. — Если захотим.
