Новое сообщение заставило их схватиться за телефоны. Теперь подключилась двоюродная сестра Максима: «Тётя Таня, может, они правда заняты? Сейчас молодёжь по-другому живёт…»
«Как это — по-другому? — мгновенно отреагировала Татьяна Михайловна. — Я в их возрасте каждые выходные к своей свекрови ездила. И ничего, жива осталась!»
Максим глубоко вздохнул и начал печатать: «Мама, давай поговорим спокойно. Мы не открыли не потому, что не уважаем вас. Просто нам нужно время для себя. И хотелось бы договариваться о встречах заранее».
«Договариваться? С родной матерью?!»
«Да, мама. Именно с родной матерью. Потому что мы тоже взрослые люди».
Анна наблюдала, как муж отстаивает их границы. Его пальцы дрожали, но он продолжал печатать: «Когда вы приезжаете без предупреждения, это выбивает нас из колеи. Мы можем быть заняты, уставшие или просто хотим побыть вдвоём».
«А если бы мы просто зашли, как раньше?» — это уже тётя Лида пыталась разрядить обстановку.
«Но сейчас не „раньше“, — ответил Максим. — У нас своя жизнь, свои планы. Мы очень любим вас и всегда рады видеть. Но давайте уважать личное пространство друг друга».
Чат взорвался новыми сообщениями. Кто-то поддерживал молодых, кто-то возмущался. Татьяна Михайловна молчала — и это молчание пугало больше криков.
— Знаешь, — Анна подошла к мужу и обняла его за плечи, — я горжусь тобой. Это было непросто.
Максим накрыл её руку своей: — Я должен был сделать это давно. Иначе мы так и будем жить с оглядкой на чужие желания.
Телефон снова завибрировал. Татьяна Михайловна написала короткое: «Раз вы теперь такие самостоятельные — справляйтесь сами. Я больше не буду навязываться».
Они стояли у окна, глядя на вечерний город. Где-то там, в потоке машин, ехали домой их обиженные родственники. И хотя на душе было тяжело, они знали: этот трудный разговор был необходим.
Татьяна не могла уснуть. Лежала, глядя в потолок, а в голове крутились обрывки сегодняшних сообщений. «Мы тоже взрослые люди», — эта фраза сына не давала покоя. Когда Максим успел стать взрослым? Казалось, только вчера она водила его в первый класс, учила завязывать шнурки…
Она перевернулась на бок, пытаясь устроиться удобнее. За окном мерцали фонари, бросая на стену причудливые тени. В такие бессонные ночи память особенно услужливо подбрасывает воспоминания.
Вот она сама, молодая жена, накрывает на стол. Свекровь появляется на пороге без звонка, с неизменным: «Я тут мимо проходила!» И начинается: не так готовишь, не так гладишь, не так живёшь. А ты стоишь, комкая в руках полотенце, и молчишь — перечить старшим нельзя.
— Господи, — Татьяна резко села в постели, — я же делаю то же самое!
Память услужливо подкинула ещё один эпизод. Тридцать лет назад, когда они с мужем только-только купили квартиру. Воскресенье, они решили просто поваляться в постели, никуда не спешить… И тут звонок в дверь — её мама пришла проверить, всё ли у них в порядке.
— Как же я злилась тогда, — прошептала Татьяна в темноту. — А теперь сама…
