Саша переминался с ноги на ногу, как будто не знал, куда деваться. Глаза избегали встреч с глазами жены, и это в нём настораживало, но он не мог иначе.
— Катя, может, всё-таки не надо так резко? Давай обсудим… — его голос дрожал, как струна.
— Нечего обсуждать, — ответила Катя, и в её голосе была такая твёрдость, что казалось, стены квартиры начали подниматься, чтобы защищать её. — Я всё решила.
Людмила и Николай, словно два старых затмённых зеркала, молча собрались и направились к выходу. Под дверью Людмила, всё ещё надеясь на чудо, обернулась, её глаза были полны слёз.
— Сашенька, ты же не оставишь нас?
Саша стоял, как окаменевший, и беспомощно развёл руками:
— Мам, я… я попробую поговорить с Катей. Может, она успокоится…
Когда дверь за его родителями закрылась, воздух в квартире стал тяжёлым, как дождь, который вот-вот начнёт литься с неба. Саша повернулся к жене, и в его глазах было столько вопросов, что Катя чуть не разрыдалась от боли, но сдержалась.
— Послушай, я не хотел, чтобы всё так вышло. Просто родители действительно оказались в сложной ситуации… этот ремонт…
— Какой ремонт, Саша? — Катя устало посмотрела на него. — Его даже не начинали. Твои родители просто решили захватить мой дом, как форт, и ты позволил!
— Не говори так! — вспыхнул Саша, словно его укололи. — Они не хотели ничего плохого! Просто думали, что вместе жить будет лучше.
— Лучше для кого? — Катя опустилась на диван. Словно вся сила ушла из неё. — Для тебя? Для себя? Обо мне кто-нибудь подумал?
Саша сел рядом, тянулся за её рукой, пытаясь найти хоть какое-то спасение. Но Катя была слишком далеко.
— Катюш, давай всё исправим. Я поговорю с родителями…
— Нет, Саша, — её голос был почти шёпотом, но такой твёрдый, что от его звучания кровь замерла в его жилах. — Уже поздно что-то исправлять. Я подаю на развод.
— Что?! — Саша вскочил, глаза его расширились, как у человека, у которого под ногами проваливается земля. — Из-за такой ерунды?
— Ерунды? — Катя усмехнулась горько, с каким-то больным холодом в голосе. — Ты называешь ерундой то, что позволил своим родителям командовать в моём доме? Что ни разу не встал на мою сторону? Ты знал, что они планируют поселиться тут насовсем и молчал. Это не ошибка, Саша. Это предательство.
На следующее утро Катя пошла в суд. Руки её не дрожали, потому что решение было твёрдым, как скала. И когда она вернулась домой, не было ни страха, ни сожалений — только пустота и лёгкость, как будто с неё сбросили тяжёлое одеяло.
Саша метался между ней и родителями. Приходил, стоял в дверях с цветами, как старая привычка — несчастная попытка сделать вид, что всё ещё можно спасти.
— Я всё осознал, Кать. Давай попробуем ещё раз?
Но Катя была непреклонна, как зимний ветер.
— Нет, Саша. Ты выбрал свой путь, а я свой.
После развода жизнь будто вздохнула. Катя начала посещать бассейн, поменяла имидж, даже стала поднимать бокал с друзьями, с которыми не могла пить за столом под взглядом свекрови. Всё, о чём она мечтала, что не решалась делать.
