— А мои чувства? Моё настроение? Неужели они не имеют значения? Я вообще не так представляла себе свой отпуск. — Даша почувствовала, как сердце сжимается. Её голос, как всегда, был тихим, но в нём было столько боли, что это уже не требовало громкости.
— Любимая, это жизнь. Как вышло, так вышло. Я устал. Давай не будем портить вечер. — Антон включил телевизор, и всем своим видом дал понять, что разговор закончился.
Дарья чувствовала, как её глаза наполняются слезами, как она утопает в этом океане обиды. Она встала, пошла к Антону и встала между ним и телевизором.
— Антон, я прошу тебя, поговори с ней. Мои нервы реально на пределе. — Она смотрела на него с таким отчаянием, что ей казалось, будто её сердце сейчас просто разорвётся.
— Даша, достаточно. Дай мне отдохнуть. Сейчас я на стороне матери. Я в курсе, о чём вы спорите. Она мне тоже рассказывает. — Он откинулся в кресло, закинув руки за голову, и, похоже, просто хотел забыть о том, что происходит.
— Что, сложно протереть пыль и приготовить что-то ещё? Из того, что ей нравится… — В её голосе уже была нотка горечи.
— Да пошёл ты, Антон. — Даша бросилась в ванную и закрылась там. Воды было мало, но слёзы лились бесконечно. Она не могла понять, что происходит. Почему так? Почему они не могут быть на одной стороне?
Там, в ванной, она прорыдала несколько часов, пытаясь хоть немного успокоиться. Но это не было концом. Нет, то, что произошло дальше, повергло Дашу в настоящий шок.
Деньги пропали. Даша сразу поняла: не может быть, чтобы она сама их куда-то сунула. Она всегда клала заначку в одно и то же место — в маленький кармашек сумки. Пятьдесят тысяч, на всякий случай. И вдруг, когда понадобилось взять десятку, в пачке не хватает двух пятитысячных купюр.
— Чёрт, где они? — Даша сидела в гостиной, выворачивала сумку наизнанку.
Кармашек пуст. Сверху на дне валялась мелочь, старая визитка стоматолога, бальзам для губ. Никаких пятитысячных купюр.
— Я точно знаю, что они лежали в сумке… Вот здесь… Ничего не понимаю…
Пересчитала ещё раз. Ещё. Десять раз. Денег нет.
За четыре года брака из её сумки ни разу ничего не пропадало. Первым делом Дарья исключила Антона.
— Тем более, он зарабатывает больше меня. Да он и не полез бы в сумку, он даже не знает, где у меня что лежит…
Купюры исчезли в последние дни. Когда в доме появился новый человек. Даша подняла глаза на закрытую дверь спальни.
— Вот крыса… — шёпотом процедила она сквозь зубы.
Руки сами сжались в кулаки. Сейчас ворвётся, устроит Лидии Петровне разнос, припомнит ей и мокрую уборку, и липкий суп, и сахар в чае. Пусть объясняет, куда делись деньги.
Но внутренний голос её остановил.
— Даша, у тебя нет никаких доказательств. Ты только спровоцируешь её на новые претензии. Она всё расскажет сыну, и начнётся страшный скандал. А ты окажешься виноватой. Нет, тут надо хитрее…
Дарья замерла в нерешительности. Сердце стучало.
— И что мне делать?
Внутренний голос не заставил себя ждать.
