— Ты хочешь, чтобы я этой грязью дышала? У меня нога сломана, и ты мне с этим пылью сюда пришла? Что, думаешь, мне ещё и астма будет? — Дарья, стараясь не повысить голос, ответила, но в голосе сквозила усталость.
Лидия Петровна даже не пошевелилась, будто её слова — это всего лишь шёпот ветра.
— Да уж… Не так я себе представляла отпуск мечты… — Дарья вздохнула и молча направилась на кухню за тряпкой.
— Я здесь протирала пару дней назад. Пыль снова осела. На улице сейчас пыльно. Давно дождя не было. — Даша не могла не оправдываться. Она встала на табуретку и начала вытирать верхнюю полку, чувствуя, как каждый её шаг приводит к следующей порции раздражения.
— Осела, не осела… Какая разница. Ты просто ленишься! — Лидия Петровна фыркнула, не скрывая презрения. Всё ей не так. И тем более не так, как должно быть по её представлению.
— Чтобы пока я здесь живу, в моей спальне ты каждый день делала влажную уборку, — отчеканила Лидия Петровна, как будто это было написано в каком-то строгом, но забытом договоре.
Дарья молча продолжала протирать полку, с трудом удерживая в себе волны обиды и усталости. Сколько можно? Но об этом она, конечно, молчала.
В следующие дни упрёки и нарекания сыпались на Дашу, как дождик — мелкие и непрерывные. Всё как один, как порывы ветра. В воскресенье вечером, когда Даша, уже совсем не зная, как удержать себя, тихо ужинала напротив свекрови, Лидия Петровна вдруг произнесла.
— Знаешь, Даша, я всё вижу. Ты мне не рада. Но знай: я буду жить с вами столько, сколько потребуется. Ты мне должна, ведь ты жена моего сына. Будешь ухаживать за мной, как миленькая.
Даша с трудом сдержала себя. Молча встала, забрала свою тарелку, поставила её в раковину и, не глядя на свекровь, поспешно ушла в гостиную. Каждое слово Лидии Петровны звучало как камень, который она подбрасывала ей прямо в грудь.
— Нам нужно поговорить, — когда Антон вернулся с тренировки, Даша пронзительно взглянула на него.
— Снова твои жалобы на мою маму? Опять больная женщина тебе чем-то не угодила? — Антон сердито повесил пальто, будто снова становился на защиту своей матери.
— Антон, пожалуйста, услышь меня. Твоя мать ведёт себя невыносимо. Я так больше не могу. — Слёзы, которые она долго сдерживала, теперь катились по щекам. Её голос был едва слышен, но от этого не терял силы.
— Даша, моя мать сломала ногу. Она с трудом встаёт, только в туалет и поесть. Ты должна быть терпеливее. — Он посмотрел на неё с упрёком. Его голос стал твёрдым, но с лёгким раздражением.
— Твоя мать постоянно унижает меня и критикует каждое моё действие. Я чувствую себя как на иголках. — Она не могла больше держать эти слова внутри. Душа была полна тяжёлых упрёков, и они вырывались наружу.
— Это твои тараканы. Мама просто привыкла к определённому порядку. И, конечно, она расстроилась, что с ней случилась такая неприятность. — Антон раздражённо почесал шею, пройдя в гостиную. Его взгляд был отчуждённым.
