— Доченька, эта машина мне от отца досталась. Знаешь, какая это память… Таких машин сегодня уже не делают. — Виктор Иванович гордо выпрямился, указывая на старую машину, словно на драгоценность.
— Как уже не делают таких мужчин, как твой дедушка… Золотой был человек. Не то, что нынешнее племя. — В голосе отца мелькнуло что-то нежное, почти сентиментальное.
— И не говори, папа… — Аня тяжело вздохнула, оглядывая двор. Знала, что так будет, и всё равно снова не могла сдержать обиду.
— Ну и как там твой хипстер? Всё так же не повзрослел? — Вытерев руки, отец подмигнул дочери с веселым выражением лица.
— Из-за него я и приехала… — Аня вдруг почувствовала, как слова прорываются сквозь её сдержанность, и вскоре, не осознавая, расплакалась.
— Доченька, ты здесь? Что случилось? — Мать вбежала в комнату, заметив слёзы. Она всегда была рядом, но теперь, как никогда, её присутствие было нужно.
— Да девочку нашу обижают… — Отец покачал головой, пытаясь скрыть свою боль.
— Да я его как комара! Вот прям одним махом! — Мать, Эльвира Павловна, пришла в бешенство, не вынося мысль, что кто-то может причинить боль её дочери.
— Не надо, мама… — Аня устала, но в её голосе была какая-то тихая решимость. — Просто помогите мне его прогнать из квартиры, а дальше я сама, потихоньку всё сделаю.
— Дай ключи, доченька. — Отец протянул руку, его лицо стало серьёзным, но в глазах промелькнула какая-то решимость. — Дальше я всё сделаю.
— Анечка, иди в свою комнату, там всё без изменений. — Мать нежно взяла дочку под руку, как когда-то в детстве. Она знала, как трудно это всё для неё, но сейчас надо было быть сильной.
— Спасибо, Господи, что ты не послал ей детей от этого ничтожества. — Эльвира Павловна тихо прошептала, глядя в окно, и незаметно перекрестилась, будто на всякий случай.
На следующий день Василий, как ни в чем не бывало, отправился в фитнес-клуб. Обычная его утренняя рутина, да и настроение было хорошее — вот только вернувшись, он с удивлением обнаружил, что вся лестничная клетка забита его вещами, будто кто-то решил устроить здесь склад.
— Что, выселили? — соседка из двадцатой квартиры осторожно приоткрыла дверь, чуть высунувшись.
— Я тебя сейчас выселю, старая курица! — Василий злобно выпучил глаза, и женщина, испугавшись, быстро захлопнула дверь.
Как я всё это переживу? — думал он, стоя среди своих вещей, которые теперь казались ему каким-то злым знаком. Дверь закрыта, ключи не подходят, а Аня… Аня, как всегда, решит за меня, не спрашивая.
— Видит бог, я не хотел бить женщину. Но вот с тобой, Аня, я разберусь по-взрослому. — Василий нервно вертел ключи в замке, но дверь так и не поддалась.
— Как ты всё успела? Я всего три часа не был дома! — его слова больше походили на крик. Он посмотрел на замок и убедился, что ключи не подходят. Что она сделала?
— Ну всё, тебе конец, крыса! — с яростью он нажал на звонок.
И каково было его удивление, когда вместо Ани дверь открывает её отец — Виктор Иванович.
