— Нет, это ты послушай! — я вскочила со стула. — Я не буду продавать свою машину, чтобы закрыть ипотеку твоей мамы. Сам ей помогай, она мне не родня!
— Он ЧТО?! — Катька аж закашлялась, кажется, поперхнулась кофе. — Продать твою машину?! Совсем с дуба рухнул?!
Я сидела в кафе, крутила в руках ложечку.
— Представь себе.
— Маш, ну ты же не…
— Катя, конечно, нет! — я резко поставила чашку на стол.
Катя покачала головой.
— Знаешь, что самое интересное? — она наклонилась ближе. — Ты ему сейчас скажешь «нет», а он обидится. И знаешь почему?
Я вздохнула.
— Потому что он не понимает, что ты имеешь право выбирать себя.
Я промолчала. Потому что понимала — Катька, как всегда, права.
Я сидела в каком-то незнакомом дворе, припарковавшись под раскидистым тополем. После ссоры просто ехала, куда глаза глядят, пока не поняла, что нужно выговориться.
— Кать, я не знаю, что делать, — мой голос дрожал. — Может, я слишком резко…
— Так, стоп! — перебила она. — Даже не думай себя винить! Ты три года пахала как проклятая ради этой машины. А его мамаша…
— Катя!
— Что «Катя»? Правду говорю! Взяла ипотеку, которую не тянет, а теперь что? Ты должна жертвовать тем, что заработала своим горбом?
В трубке что-то зашуршало.
— Погоди, — сказала Катя, — тут Ленка пришла. Сейчас на громкую включу.
Лена — наша общая подруга и по совместительству семейный психолог — присоединилась к разговору.
— Маш, ты где сейчас?
— Не знаю… Где-то в центре.
— Так, давай к нам в офис. Поговорим спокойно.
Офис Лены находился в тихом переулке недалеко от метро. Уютный кабинет с мягкими креслами и приглушённым светом располагал к откровенности. Я сидела, ковыряла ложечкой чайный пакетик в кружке.
— Знаешь, — Лена внимательно выслушала и теперь смотрела на меня прищуренно, как кот перед прыжком. — Тут дело даже не в машине.
— А в чём?
— В твоём праве говорить «нет».
Я подняла на неё глаза.
— Ты пять лет пыталась соответствовать чужим ожиданиям. Быть «достойной» невесткой, «правильной» женой. А сейчас…
— Что сейчас?
— А сейчас ты впервые сказала «нет». И это прекрасно.
Мы с Катей сидели в кафе неподалёку от Лениного офиса. За окном сгущались сумерки, в чашке остывал чай, а я всё смотрела в экран телефона, не решаясь нажать на последнее сообщение.
— Сорок восемь пропущенных, — я показала экран подруге. — И двенадцать сообщений.
— Читала?
— Нет…
— Давай вместе?
Я вздохнула и разблокировала телефон. Первое сообщение было отправлено сразу после моего ухода:
«Маша, вернись! Давай поговорим спокойно!»
Второе, через час:
«Я не должен был предлагать продать твою машину. Прости.»
Третье заставило меня вздрогнуть:
«Только что говорил с мамой. Ты была права насчёт всего.»
— Открой следующее, — тихо сказала Катя.
Я нажала.
«Она призналась, как относилась к тебе все эти годы. Я был слеп и глух. Прости меня.»
Я перечитывала сообщение снова и снова, пока буквы не начали расплываться перед глазами.
— Кать, — мой голос дрогнул, — как думаешь, что она ему сказала?
— А ты позвони и узнай.
Я покачала головой.
