Тем временем Гоша уже успел пройти в гостиную и без всякого стеснения плюхнуться на диван.
— Здесь я посплю. А холодильник у вас полный?
Вера сжала зубы, едва не ломая их от напряжения.
— Никто здесь спать не будет! Это наша квартира, а не общежитие!
— Какая ты злая, — Гоша ухмыльнулся, обратив внимание на её лицо. — Брату расскажу, как ты меня выгнала.
— Расскажи, — Вера с улыбкой скривила губы. — Заодно расскажи, как год назад занял у него денег и не вернул.
Антонина Павловна руками всплеснула:
— Господи, да что ты за человек такой! Родному брату мужа помочь не хочешь!
— Не хочу, — Вера смотрела прямо в глаза свекрови. — Гоше двадцать семь лет. Пора бы ему самому за свою жизнь отвечать.
— Ты слышишь, как она о тебе говорит? — Антонина Павловна обратилась к сыну с выражением, будто она только что узнала, что её родной сын — преступник. — Всё потому что зазналась! Думает, раз работает в банке, так может нос воротить!
Вера встала, достала телефон, с холодом на лице.
— Сейчас позвоню Алексею.
— Звони, — свекровь фыркнула. — Думаешь, сын против матери пойдёт?
Алексей ответил после третьего гудка, голос его был таким спокойным, что казалось, он только что вернулся с рыбалки, а не с того места, где пламя бурлило.
— Да, милая?
— Лёша, тут твоя мама с Гошей… — начала Вера.
— А, они уже приехали? — перебил её Алексей, как будто все эти события — просто банальная рутина. — Мама звонила, говорила, что Гоше нужно где-то пожить. Я сказал, пусть поживёт у нас, пока на ноги не встанет.
Вера почувствовала, как земля буквально уходит из-под ног. Вся её уверенность, вся эта безмолвная гордость, с которой она раньше смотрела на мир, теперь внезапно растворялась, как туман. Она не могла в это поверить.
— Ты… ты разрешил? Даже не спросив меня? — голос её дрожал, хотя она пыталась держать себя в руках.
— Ну, а что такого? — Алексея это явно сбивало с толку. Он говорил это спокойно, как будто обсуждал, какая погода будет завтра. — Это же моя семья.
— А я? Я не семья? — Вера вздрогнула, не веря своим собственным словам.
— Верочка, не драматизируй. Это же ненадолго, — в голосе Алексея была та самая успокаивающая интонация, которую она так ненавидела. Он всегда так говорил, когда не хотел вникать в суть проблемы.
— Ненадолго? — Вера почти не заметила, как на её губах появилась усмешка. — Как те деньги, которые он занял год назад?
— Вот! — не выдержала свекровь, выхватывая телефон из рук Алексея. — Алешенька, ты только послушай, что твоя жена говорит! Родного брата попрекает! Да еще и меня выгоняет!
— Мам, дай телефон, — голос Алексея звучал устало, как у человека, который уже давно не верит в свои силы. — Вера, ну зачем ты так? Мама права — семья должна помогать друг другу.
— Семья — да, — Вера почти задыхалась от напряжения. — Но не тогда, когда эта помощь превращается в паразитизм.
— Что?! — свекровь выкрикнула это слово с такой силой, будто ей только что подложили в тарелку собачье дерьмо. — Ты нас назвала паразитами?
