Виктория всегда чувствовала, когда что-то не так. Она знала, что если Тимур заходит в дом, не сняв пальто, значит, дело серьезное. Сначала она увидела его лицо — оно было затянуто тенью, какой-то неопределённой тревоги, и сердце её невольно ёкнуло.
— Милый, что стряслось? У тебя такое лицо, — тихо спросила она, стараясь не напугать его еще больше.
Тимур, не отвечая, направился в гостиную, словно вёл за собой невидимый груз. Она остановилась в дверях, словно не решаясь войти в его мир.
— Тимур, ты меня пугаешь… — её голос дрогнул, но она не могла отвести взгляд.
Он рухнул в кресло, обхватив голову руками. В этот момент Вика поняла, что речь идет не о простых делах, а о чем-то глубоком, волнующем.
— Бизнес… Всё летит в тартарары. Проект накрылся, — произнёс он, и в его голосе звучала безысходность.
— Какой проект? О чём ты? — спросила она, присаживаясь рядом и сжимая его ладонь. Её теплота должна была хоть немного развеять холод, который окутал их дом.
Тимур поднял глаза и взглянул на мраморные плиты пола, которые когда-то казались ему символом успеха, а теперь лишь отражали его внутреннюю пустоту.
— Сегодня пришлось уволить половину команды. Нечем платить… Тот проект с инвесторами, стройка… — он вздохнул, как будто в его груди застряло что-то тяжёлое. — Город всё заморозил. Якобы нарушения нашли.
Виктория почувствовала, как внутри неё сжалось что-то, не поддающееся описанию. Она вспомнила, как они вместе мечтали о будущем, строили планы и верили в успех.
— И что теперь? — её голос дрожал, но она старалась быть сильной.
Он попытался изобразить печальную улыбку, но в этом жесте не было ни капли радости.
— Две новости, как водится. Хорошая и плохая. С какой начать? — сказал он, словно эта фраза могла изменить смысл всего происходящего.
Виктория посмотрела на него, и в её глазах отразилась решимость. — Давай с плохой, — произнесла она, понимая, что только откровенность может помочь им пройти через это испытание.
Тимур сидел на краю кресла, лицом к лицу с тревогой, которая уже давно стала частью их жизни. — Счета заморожены. Денег почти не осталось, — произнёс он, стараясь изобразить расстроенного бизнесмена, хотя в глубине души понимал, что всё это лишь спектакль. — Весь день на допросах… Что-то там расследуют…
Он мысленно хвалил себя за актёрское мастерство, хотя, признаться, это было не так уж и сложно. Внешность его не выдавала, но внутри всё бурлило.
Вика, стоя у барной стойки, недоверчиво покачала головой. — После такого может быть что-то хорошее?
Он попытался улыбнуться, но на его губах заиграла лишь кривоватая усмешка. — Ну… в тюрьму меня пока не сажают. Уже неплохо, правда?
— Потрясающе! — вырвалось у неё, когда янтарная жидкость полилась в стакан почти до краёв. Она взяла его с непривычной решимостью, словно это был последний стакан в её жизни.
— И как прикажешь жить на замороженные счета? — спросила она, чувствуя, как виски обжигает горло. — О чём ты думал, затевая эту чёртову стройку?!
