Тимур развёл руками, как будто искал оправдания, которые давно потерял. — Кто ж знал…
— Кто знал?! — Вика выругалась так, что даже хрусталь на полке задрожал. — Ты прямо как тот индюк — жил-жил, пока в супе не оказался!
Она впилась в него острым взглядом. — Ну и сколько теперь? Сколько миллионов на жизнь останется?
Тимур почесал бороду и, глядя на сосны за окном, произнёс с грустью: — Какие миллионы… Тысяч триста-пятьсот в месяц, не больше.
— Сколько?! — второй стакан виски стремительно полетел в горло, и она почувствовала, как нарастает паника. — Ты хоть представляешь мои расходы? Маникюр, спа, водитель, тренер, косметолог… — она загибала пальцы, каждое слово словно отрывалось от сердца. — Это уже за полмиллиона! А шмотки? А украшения?!
— Эй, полегче с виски, — Тимур перехватил бутылку, отливая себе половину её порции. — Утром голова будет раскалываться… Да и не по карману нам теперь такие напитки.
Вика, обдумывая его слова, вдруг поняла, что их жизнь меняется, и не всегда это изменение к лучшему. Но в её сердце ещё оставалась надежда, что они смогут справиться с этой бурей.
— И долго нам в нищете прозябать? — Вика нервно постукивала ногтями по бокалу, и её голос дрожал от напряжения. — Сколько это… это безобразие продлится?
Тимур, словно не замечая её волнения, сделал маленький глоток и ответил с той самой безразличной интонацией, которая так её злила.
— Сам не знаю, родная. Поживём — увидим…
— Поживём?! — она грохнула бокалом о столик, и звук, казалось, раздался не только в комнате, но и в её душе. — Нет, милый, это не «поживём»! Это — выживание! И всё из-за твоей… твоей… — она опрокинула в себя остатки виски, глядя на него с отчаянием. — Господи, хоть детей не завели… Как бы я им в глаза смотрела?!
Цокая каблуками, она унеслась в спальню. Тимур, откинувшись в кресле, позволил себе лёгкую усмешку. — Всё как по нотам… Интересно, что завтра тёща споёт?
Утро началось с телефонной атаки, которая не предвещала ничего хорошего. Марина Георгиевна, прочитав драматичное сообщение дочери о «крахе всего», немедленно схватила телефон.
— Что значит «бедный»?! — пронзительный голос раздался в трубке, и Тимур, зная, что сейчас будет, потянулся, зевнув. — А ипотека моя? Кто платить будет?!
— Возьмите кредит… Или продайте старую квартиру — что она простаивает? — произнёс он, стараясь говорить спокойно, хотя в душе уже кипели эмоции.
— Да как ты… — тёща задохнулась от возмущения. — В какую позу ты меня ставишь! Жили же как люди! Нет, приспичило тебе, горе-строителю, с судьбой в прятки играть!
Из трубки послышалась отборная брань, и Тимур почувствовал, как его терпение начинает иссякать.
— Ну что, доигрался, жадина?! — голос тёщи звенел от злости. — Кто тебя за жабры взял? Больше денег захотелось? Эх, Тимур… Видать, в детстве тебе не рассказывали, чем жадность-то для фраера заканчивается!
