Но и этого оказалось достаточно, чтобы женщина усмотрела в поведении дочери некий «бунт на корабле», который допустить было нельзя. И дальше случилось то, что случилось.
Анна Петровна чувствовала себя отвратительно: во-первых, Изольда не только пошла наперекор воле матери, но и ослушалась ее. И это произошло впервые. Но, судя по всему, не в последний раз: видимо, дочь повзрослела и памперсы стали ей жать.
Во-вторых, поведение Изки оставляло желать лучшего: она вела себя оскорбительно, причем в присутствии чужого человека. Как можно выставить собственную мать?
Ну, да, мама немного поорала. И что с того? Это все происходит потому, что она желает своей непутевой доченьке исключительно добра!
Было ясно, кто в этом виноват: конечно же этот, как его, Борис, кажется! Ну, ничего, она через пару дней вправит этой мозги — Анна Петровна привыкла добиваться своей цели.
Она овдовела, когда Изольде исполнилось пятнадцать: самый переходный возраст. И они с дочерью просто потерялись: до этого все на себя брал любимый муж и отец Ванечка.
Он зарабатывал деньги, чтобы его дорогие птички ни в чем не нуждались: Анечка сидела дома, воспитывая дочь и обеспечивая мужу надежный тыл.
Иван оплачивал жилье и, по дороге домой, забегал в магазин, сверяясь с заранее написанным женой списком.
Он мог не только провертеть белье, как он называл стирку, но и очень хорошо развесить его на веревке, вопреки бытующему мнению, что мужики на это не способны.
Муж не гнушался мытьем посуды и мог протереть пол. Да, и сам чистил пойманную рыбу, чтобы Аня не портила руки.
После его ухода — у него оторвался тромб — оказалось, что обе птички не знают, как заполнить квитанции за коммунальные услуги.
Стало банально не хватать денег на жизнь, хотя Аня устроилась на работу. А рыба была навсегда исключена из рациона, потому что теперь было некому ее чистить.
А для Изки наступили черные дни: она всегда была папиной дочкой. В детстве именно он купал и укладывал спать девочку, варил ей кашу и заплетал коску — так он называл ее крысиный хвостик из тонких волос. И любил больше, чем мама.
Мама же просто все контролировала: и девочке нужно было всегда соответствовать.
И тут, оказавшись с пятнадцатилетней дочерью визави, как говорится, Анна Петровна поняла, что с девочкой стоит обращаться построже. Чтобы, не дай Бог, не выросла рас…путницей: ведь, все же, безотцовщина.
И началось: в восемь быть дома, куда надела такую короткую юбку, сотри тени и отстриги ногти — ты же не п… !
У мамы и дочери были разные представления о морали и нравственности.
Поэтому, к выпускному вечеру в школе Изольда даже не целовалась, хотя многие одноклассницы уже давно занимались кое-чем поинтереснее.
В институте ничего не изменилось с той только разницей, что Анна Петровна переписала полученную ей по наследству квартиру на дочь, и они стали ее сдавать — Изка пока жила с матерью и ее все устраивало.
