Когда девушке исполнилось двадцать пять, она влюбилась, причем взаимно. И, естественно, надавила на маму, и та разрешила дочери переехать в свою однушку.
Но когда однажды утром Анна Петровна свалилась, по привычке, как снег на голову, и застукала свою девочку с каким-то мужиком, то устроила скандал.
И прикрывающий причинные места кавалер позорно бежал, а дочери была прочитана лекция, что приличные девушки так себя не ведут. И нечего позорить мать.
Приличная, закутавшаяся в халат, Изольда с тоской смотрела в угол, не слушая мамашины наставления и думая, что теперь парнишка вряд ли ей позвонит — и оказалась права.
А потом это повторилось еще и еще: и все кавалеры исчезали из жизни девушки. Кто-то скажет, что нужно было просто поменять замки!
Но Изольда была уже напугана и слишком хорошо воспитана, чтобы ослушаться маму, чье поведение стало переходить за границы нормы.
Сказать, чего Анна Петровна, в результате, добивалась, было трудно. Возможно, вопреки желанию дочери создать свою семью, хотела оставить ее при себе, боясь ненужности и одиночества.
Но, скорее всего, мама просто оказалась жуткой эгоисткой. Или она была ей изначально, или такой ее сделал любящий Ванечка.
Тут же все пошло не туда: кавалер дочери не бежал, как до него делали все остальные — выставили ее, Анну Петровну! И женщина, подождав пару дней позвонила дочери: дескать, подумала над своим поведением?
Да, Изка подумала.
— Ну, и что? — поинтересовалась мама, надеясь услышать привычное «Прости, мамочка — я больше так не буду!»
— Ну, и все! — радостно произнесла дочь и засмеялась. А потом добавила: — Я выхожу замуж, мамочка! Ах, да: и меняю замки! Только сначала меняю замки. О дне свадьбы сообщу!
На свадьбу Анна Петровна не пришла. Да, в знак протеста! А позже интересующимся родственникам сообщила, что отношения с этой неблагодарной девкой прерывает исключительно из-за отсутствия с ее стороны должного уважения. А об этом зяте с поро.сячьим именем Борька даже вспоминать не хочется.
Шло время. Близилась первая годовщина со дня свадьбы дочери. Страсти Анны Петровны несколько поутихли. И она все чаще стала вспоминать свою девочку и совершенно перестала обсуждать ее по телефону.
А воспоминания эти, в основном, были очень позитивными: все плохое куда-то делось, растворилось и смазалось — а на его место пришло только хорошее.
Вот они вместе наряжают елку, путаясь в проводах от гирлянды, и весело хохочут. Вот дочка дарит ей на первую свою зарплату дорогие духи, чтобы порадовать маму — ведь сама она ни за что такое не купит!
И женщина все чаще стала думать, что, возможно, была не совсем права. Самую чуточку. Но сделать первый шаг к примирению ей не позволял гордыня.
Утром в понедельник она пила кофе, как обычно. Настроение было тоже, как всегда: ровное, серое. Тут раздался телефонный звонок. И хотя номер был ей не известен, женщина ответила.
