Я распахнула дверь своего дома и замерла на пороге. В гостиной горела лампа, а в воздухе витал приторно-сладкий аромат духов.
— Оленька! Наконец-то! — Тамара Петровна восседала на моём любимом диване. Перед ней на журнальном столике — моя фарфоровая чашка с недопитым чаем. — А я уж заждалась.
Ключи от нашего дома были только у меня и Серёжи. Значит, он сам впустил мать, но почему-то не предупредил меня.
— Тамара Петровна… какой сюрприз.
— Сюрприз? — она засмеялась. — Разве сын не предупредил? Ах, Серёжа, Серёжа… Вечно все забывает!
Я медленно сняла пальто. Каждое движение давалось с усилием — словно я уже чувствовала, что предстоящий разговор раздавит меня.
— Сергей задерживается сегодня. Может быть, чаю?
— У меня уже есть, спасибо. Присядь, Оля. Нам нужно серьёзно поговорить.
Я опустилась на краешек кресла. В голове метались вопросы: почему она здесь? почему без предупреждения?
— Я тут подумала о вашем положении, — начала она. — О вашем… благополучии.
— С нашим благополучием всё хорошо, — ответила я ровно.
— Ну как сказать, — Тамара Петровна улыбнулась, но глаза оставались холодными. — В наше время никогда нельзя быть уверенной в завтрашнем дне. Особенно… когда имущество оформлено неправильно.
Вот оно что. Наш дом. МОЙ дом, купленный на деньги, оставленные мне бабушкой.
— О чём вы, Тамара Петровна?
— Дорогая, я всегда думаю о будущем моего сына. И меня очень тревожит, что дом оформлен только на тебя. Это же не по-семейному! — Она всплеснула руками. — Серёжа — твой муж! Разве не правильно, чтобы семейное гнёздышко принадлежало вам обоим?
— Тамара Петровна, этот дом я купила ещё до свадьбы. На деньги моей бабушки. Серёжа знал об этом с самого начала.
— Ах, милая! Но ведь сейчас вы уже семья! И я просто переживаю. Мало ли что может случиться… Вдруг ты решишь уйти? Куда тогда деваться моему мальчику?
Её «мальчику» тридцать пять лет. Он прекрасный инженер с хорошей зарплатой.
Щёлкнул замок входной двери, и я услышала знакомые шаги в прихожей. Серёжа.
— Ма! — он вошёл в комнату с улыбкой, но его глаза метнулись ко мне, проверяя реакцию. — Ты уже здесь!
— Сыночек! А мы тут с Оленькой как раз о семейных делах беседуем.
Серёжа подошёл, поцеловал мать в щёку, потом наклонился ко мне. Я отстранилась — едва заметно, но он понял.
— О каких семейных делах? — спросил он, присаживаясь на подлокотник моего кресла.
— Да вот, говорю Оле, что неправильно это — дом только на неё записан. Сынок, ты же понимаешь, что это семейное имущество? Было бы справедливо, если бы оно и на тебя было оформлено.
— Ну… мам… мы как-то не задумывались об этом. Оля всё правильно сделала.
— Не задумывались? А зря! В жизни всякое бывает. Вот у Кравченко сын развёлся — и что? Ни кола, ни двора! А всё потому, что жена хитрая попалась, всё на себя записала.
Комната словно уменьшилась. Я почувствовала, как Сергей напрягся.
— Тамара Петровна, мне кажется, сейчас не самое подходящее время для этого разговора. Я только с работы, устала…
