Нас ждали трудные разговоры со свекровью. Возможно, примирение. Возможно, годы холодной войны. Но одно я знала точно: теперь Сергей всегда будет на моей стороне.
Неделю от Тамары Петровны не было ни слуху ни духу. Дом словно очистился от тяжелой атмосферы, но Сергей места себе не находил. Каждый звонок телефона заставлял его вздрагивать.
— Может, съездим к ней? — спросил он как-то вечером, бездумно ковыряя вилкой остывший ужин.
Я покачала головой:
— Рано еще. Пусть остынет.
Сергей отодвинул тарелку:
— Знаешь, она никогда так не делала. Чтобы неделю не звонить…
— Переживает поражение, — я налила чай в его кружку. — Ей нужно время принять, что дом останется моим.
— Дело не в доме, — вздохнул он. — Ей важнее, что я впервые не послушался.
Пар от чашки поднимался тонкой струйкой. За окном шелестел дождь, будто нашёптывал что-то.
— Позвони ей завтра сам, — предложила я. — Только не извиняйся. Ты ничего плохого не сделал.
Сергей кивнул, но в глазах читалась тревога. Он всю жизнь боялся обидеть мать, а теперь придется научиться говорить ей «нет».
Телефон зазвонил в девять утра. На экране высветилось «Мама».
— Твоя, — протянула я трубку мужу.
— Алло? — Сергей выпрямился, словно по стойке смирно. — Привет, мам… Да… Хорошо… Буду через час.
Он убрал телефон в карман:
— Зовет на обед. Только меня.
— Иди, — подтолкнула я его к шкафу. — Надень синюю рубашку, она тебе идет.
— А если она опять начнет?
— Скажи, что тема закрыта. Вежливо, но твердо. Ты справишься.
Когда за ним закрылась дверь, я прислонилась лбом к прохладному стеклу. Странно, но злости на свекровь почти не осталось. Её жизнь и без того наказала — ревностью, одиночеством, вечным страхом потерять сына. Такой маленький мирок, в центре которого — Серёжа. А тут появилась я и нарушила равновесие.
Может, когда-нибудь мы сможем просто пить чай и не воевать. Как знать.
— Ну что? — я открыла дверь, едва услышав шаги на лестнице.
Сергей устало улыбнулся:
— Странно всё. Она как будто другая.
— В каком смысле? — я забрала у него куртку.
— Спокойная какая-то. Тихая. — Он прошел на кухню, плеснул воды в стакан. — Накормила обедом, спрашивала про работу. Ни слова о тебе, ни слова о доме.
— Хороший знак?
— Не знаю. — Он смотрел в стакан, как в хрустальный шар. — В конце только сказала: «Передай своей Ольге — я признаю ее победу. Но это еще не конец».
Меня бросило в холод:
— И что ты ответил?
— Что это не победа и не поражение. Что ты моя жена, а она моя мать, и я хочу, чтобы обе были рядом.
— И она?
— Промолчала. — Сергей вымученно улыбнулся. — Видимо, не скоро мы помиримся.
Я прижалась к нему, уткнулась носом в плечо. Снова почувствовала, как его руки смыкаются за моей спиной — крепко, надежно.
— Ничего. Она никуда не денется. И мы тоже.
Оба понимали — это не конец истории. Тамара Петровна не из тех, кто легко сдаётся. Она еще попытается вмешаться в нашу жизнь. Снова будет давить, манипулировать, настраивать родственников.
