— Конечно, не помнишь, ты тогда совсем маленький был. Папа твой тоже любил друзей приглашать. Каждую пятницу — преферанс, разговоры до утра… — она улыбнулась каким-то своим воспоминаниям. — А я молодая была, горячая. Тоже психовала, уходила к бабушке твоей…
— И как вы…? — Виктор подался вперёд.
— А он однажды пришёл за мной. Сказал: «Ниночка, я всё понял. Дом — это не только стены и крыша. Это место, где двое должны чувствовать себя спокойно и уютно». — Она помолчала. — Знаешь, после этого у нас как-то само собой наладилось. Стали друзей реже звать, больше вдвоём время проводить…
Виктор смотрел в чашку, где на поверхности чая отражалось его задумчивое лицо.
— Мам, а тебе не обидно было, что он друзей реже стал видеть?
— Почему реже? — она рассмеялась. — Просто по-другому стали встречаться. То он к ним поедет, то они у нас, но уже не с ночёвкой и не каждую неделю. Понимаешь, сынок, друзья — это прекрасно. Но семья… — она накрыла его руку своей, — семья — это святое. И речь не о том, чтобы чем-то жертвовать. Просто нужно найти баланс, чтобы всем было хорошо.
Виктор долго молчал, глядя на цветущие пионы за окном. Потом достал телефон: — Мам, я, наверное, поеду. Мне нужно кое-что важное сделать.
Нина Петровна улыбнулась: — Поезжай, сынок. И передавай привет моей любимой невестке.
Уже в дверях она окликнула его: — Витя! А знаешь, что самое интересное? Когда мы с отцом нашли этот баланс, его друзья стали и моими друзьями. Потому что всё наладилось как-то… естественно, без обид и претензий.
Виктор кивнул, крепко обнял мать и быстро пошёл к машине. Ему нужно было срочно поговорить с женой.
У Ольги перехватило дыхание, и она молча смотрела на мужа, чувствуя, как предательски щиплет в глазах.
— Знаешь, только сейчас понял, как всё изменилось, — Виктор говорил тихо, словно сам с собой. — Раньше мы каждый вечер вместе ужинали, болтали обо всём на свете. Помнишь, как засиживались на кухне до полуночи? А теперь… теперь ты словно гостья в собственном доме, и я сам в этом виноват.
— Витя, дело не в друзьях, правда, — Ольга подняла глаза. — Просто…
— Просто я совсем о тебе забыл, — он бережно сжал её ладони. — Всё будет по-другому, обещаю. Пусть ребята приходят раз в месяц, в выходной. Без ночёвок, без этих спонтанных посиделок. А остальное время — наше. Только наше, как прежде.
Он вдруг улыбнулся, и в глазах мелькнуло что-то озорное: — Слушай, а давай прямо сейчас начнём? Испечём твой яблочный пирог, а? Тот самый, от которого мама с ума сходит. Никаких гостей, никаких звонков — я телефон сразу выключу.
Ольга почувствовала, как отпускает то напряжение, что копилось неделями. Она уткнулась носом в его плечо, вдыхая родной запах: — Обещаешь?
— Даю слово, — прошептал он, целуя её в макушку. — И прости меня, пожалуйста. Такой дурак был…
…Ночь опустилась на город, а они всё сидели на кухне, где пахло корицей и свежей выпечкой. Виктор увлечённо рассказывал о недавнем походе в горы, размахивая вилкой, словно альпинистским ледорубом.
