— Знаешь, — вдруг произнесла Ирина, не отрывая взгляда от неподвижного тела мужа, — я ведь его с первого курса любила. Он тогда такой худенький был, очкастый… Все девчонки смеялись, спрашивали: что ты в нём нашла? А я видела, какой он на самом деле…
Алиса молчала, теребя край больничной занавески, словно там, среди тонкой ткани, было что-то, что могло бы её спасти.
— Потом свадьба, — продолжала Ирина, будто разговаривая с пустотой. — Кольца, фата, всё как положено. Мама его даже радовалась: «Хорошая, говорит, невестка будет». А я возьми да окажись «бракованной».
— Не говорите так, — еле слышно сказала Алиса, её голос был тихим, как шелест осеннего листа.
— А как говорить? — резко повернулась Ирина, её взгляд был острым, как нож. — Ты знаешь, сколько врачей я обошла? Сколько процедур я прошла? А он всё мне твердил: «Не переживай, родная, и без детей мы как-нибудь…» Врал. Просто врал.
— Он любит вас, — произнесла Алиса, но слова не убеждали даже её саму. — Правда любит. Он ведь всегда о вас говорил.
— Даже когда он тебя «того»? — Ирина рассмеялась, смех был хриплый, злой, как вторая волна разочарования.
Алиса вздрогнула, инстинктивно прикрыла живот руками, будто пытаясь спрятать от этой боли.
— Я думала… думала, что у нас любовь, — прошептала она, глядя в пол. — Он такой внимательный был, такой нежный…
— А я, значит, — с насмешкой протянула Ирина, — стервозная жена-карьеристка? Бесплодная стерва, да?
— Нет! Я не… — Алиса замолчала, не зная, что ещё сказать.
— Знаешь, что самое смешное? — перебила её Ирина. — Я ведь почти тебя понимаю. Молодая, влюбчивая… Увидела успешного мужчину, голову потеряла. Я сама такой была. Только вот незадача — этот мужчина уже мой муж.
В палате Андрей слегка пошевелился. Обе женщины подались вперёд, но он снова затих. Это было слишком быстро — жизнь и смерть в одном теле, как на весах, с одной стороны которого висел их общий мир.
— Что будем делать? — спросила Алиса, когда наступила тишина.
— Что сделаешь? — Ирина устало потерла переносицу. — Родим. Обе родим. Будет у Андрея Михалыча два наследника… или наследницы. Какая теперь разница?
— А он? — спросила Алиса, не в силах держать в себе вопрос.
— А что он? — Ирина взглянула на неё с горечью, как на странного, но всё же близкого человека. — Оклемается — пусть выбирает. Хотя… — она усмехнулась, — выбор-то у него так себе: старая жена с прицепом или молодая любовница с довеском.
— Я не претендую… — начала Алиса, пытаясь вырваться из этих слов, не дав им вцепиться в сердце.
— Ещё как претендуешь, — перебила её Ирина. — Все вы претендуете. Только вот что я тебе скажу, девочка… — Ирина посмотрела на неё прямо в глаза, впервые за всё время. — Я своё не отдам. Двадцать лет — это моё, понимаешь? Двадцать лет… А ты… ты просто соскочила на чужой поезд. Но это не твой маршрут. Не твоя станция.
Из-за спины мягко кашлянула медсестра.
— Извините, но время посещения заканчивается.
