— Да-да, конечно, — Ирина выпрямилась, одёрнула платье, как будто оно было лишним в этом месте. — Идём, горе луковое. Покажу тебе, где автомат с чаем. Нам с тобой ещё долго тут торчать.
Андрей пришёл в себя через неделю. Когда открыл глаза, первое, что увидел, — это жену, сидящую в кресле у его кровати, с рукой, заботливо положенной на живот. В голове промелькнуло: «Как же я раньше не замечал?»
— Ир… — его голос был хриплый, чуждый, как будто не от него.
Она вздрогнула, глаза открылись:
— Явился, красавец? — её слова звучали с какой-то лёгкой насмешкой. — А я уж думала, ты там, в раю, с молодыми ангелочками флиртуешь.
— Прости…
— Не начинай, — Ирина поморщилась. — Был тут твой адвокат. Квартиру я делить не буду — можешь не дергаться. Машину тоже оставь себе, тебе нужнее. С работы я уже уволилась.
— Что? — Андрей попытался приподняться, лицо и голос переполнились тревогой. — Зачем?
— Возвращаюсь в Тверь. К родителям, — её голос был спокойным, как будто она говорила о чём-то совершенно обыденном, вроде того, как она сама встала с кровати. — Там воздух чище. Для ребёнка полезнее будет.
— Ира, не надо…
— Надо, Андрюша. Надо, — она впервые улыбнулась, это была не радость, а нечто вроде облегчения. — Знаешь, я тут столько всего передумала, пока ты тут… в отключке валялся. Ты прав — я правда старая дура. Только не потому, что верила тебе. А потому, что боялась жить без тебя.
— Я люблю тебя, — прошептал он, как будто это слово могло что-то изменить.
— Любишь… — она кивнула, не глядя в его сторону. — Наверное. По-своему. Как привычку, как часть жизни. Но я не хочу быть привычкой, понимаешь?
Она встала, одёрнула платье, будто на неё свалилось лишнее бремя, не её:
— Алиса заходила каждый день. Плакала, говорила, что отказывается от всех претензий. Глупая ещё… Я ей телефон хорошего гинеколога оставила. И риелтора — поможет квартиру побольше найти. Всё-таки с ребёнком в однушке тесновато будет.
— Ты… что? — Андрей не мог поверить своим ушам, он непонимающе смотрел на жену.
— А что такого? — она пожала плечами, как будто только что сказала нечто совершенно обыденное. — Мы теперь в одной лодке. Точнее, в одном положении… Забавно, да? Столько лет пустота была, а тут вдруг сразу двое. Видать, правда говорят: беда не приходит одна. И счастье тоже.
За окном гремела гроза — первая весенняя. Она как будто разрывала этот день на части.
— Не провожай, — Ирина наклонилась, легко поцеловала его в лоб, как будто это был последний и самый обыкновенный жест. — Я уже вызвала такси. Вещи отправила. Документы на развод подпишешь, когда поправишься — куда спешить-то теперь?
— Ира…
— Знаешь, — она остановилась в дверях, повернувшись к нему, — я ведь правда тебя любила. До одури, до дрожи… А сейчас будто отпустило. Будто воздуха глотнула. Спасибо тебе за это. И ей спасибо.
Она ушла, тихо прикрыв дверь. В палате остался лёгкий запах её духов — тех самых, которые он дарил ей каждый год на годовщину свадьбы.
