В этот момент Сергей вернулся домой. Увидев ее с ключами и решительным выражением лица, он буквально застыл на месте.
— Марин, ты куда? — спросил он, не в силах скрыть растерянности.
Она обернулась. И Сергей сразу отступил на шаг. Его взгляд был полон удивления и растерянности. Такое лицо, будто он только что обнаружил, что у него под носом не просто прямая дорога, а обрыв.
— Я ухожу, Сережа, — сказала она, и в голосе прозвучала такая спокойная решимость, что ей самой стало немного страшно. — Я больше так не могу.
— Но… куда? Почему? — Он выглядел как человек, который просыпается в неизвестности.
Марина усмехнулась, но усмешка была горькой, почти зловещей.
— Ты правда не понимаешь? Я устала быть прислугой в собственном доме. Устала от твоей мамы, которая всегда что-то не так находит, от бабушки, которая каждый день ставит меня в угол своим капризами, и от того, что ты никогда не встаешь на мою сторону.
— Марин, давай поговорим…
— Нет, Сережа. Мы пытались. Ты меня не слышишь. — Она сделала паузу, а затем, как будто решая все сразу: — Я думала, что мы с тобой семья. Но для тебя семья — это только твои родители и бабушка.
Сергей открыл рот, чтобы что-то сказать, но Марина уже перебила его:
— Я оставлю ключи у Кати. Когда решишь, что готов жить своей жизнью, а не жизнью своих родителей, — позвони.
С этими словами она открыла дверь и вышла, оставив его в туманной тишине прихожей.
На лестничной площадке Марина услышала голос бабушки Клавы. Тот самый, как у старой, слегка затуманенной вуалью старухи, которая не понимает, что-то важное уходит.
— Сережа, куда это она пошла? А кто мне ужин готовить будет?
Марина ускорила шаг. Повернув за угол, она почувствовала, как ее сердце забилось быстрее. Ну почему все так сложно? Она хотела уйти без лишних слов, не сказав ничего ненужного. Но бабушка Клава, конечно же, успела вылезти со своим вопросом, как белый медведь из своей берлоги.
Сергей, стоящий в прихожей, не двигался. Мужчина не мог поверить, что Марина вот так, без всякого предупреждения, просто ушла. Он еще ждал, что она вернется, пройдет в эту дверь, улыбнется, скажет: «Ну вот, мы помирились». Но она не возвращалась. Дверь не открывалась. А время, как вода, уходило.
— Сережа! — снова крикнула бабушка. — Ты что, оглох? Иди сюда!
Только тогда Сергей, будто под гипнозом, пошел на кухню, где его ждало настоящее «удивление» — не доваренный суп на плите и гора немытой посуды в раковине. Только тут до него дошло, сколько всего Марина делала каждый день. Он пытался представить, сколько раз за неделю она пережевывала этот «жизненный коктейль» — с одной стороны критика, с другой — работа, и все это замешано на недооценке.
— Ну и где эта твоя девица? — проворчала бабушка Клава, заглядывая на кухню. — Опять сбежала от работы?
Сергей почувствовал, как в нем бурлит раздражение, как вся эта бессмысленная жизнь накрывает его с головой.
— Бабушка, пожалуйста, не называй мою жену так, — сказал он, сдерживая дрожь в голосе.
