Аня присела на мягкий диван в углу комнаты, нервно поглаживая экран телефона. Она часто обводила пальцем круги по стеклу, словно надеялась, что это успокоит бурю внутри. На часах было уже около десяти вечера, но ночь обещала быть долгой.
— Ну что, ты позвонила? — настойчиво спросила Лера, её лучшая подруга, сидя напротив.
Аня вздохнула и отвела взгляд.
— Да, всё сделано. У нотариуса бумаги подписаны, квартира теперь на мне. Бабушка… уехала к тёте Нине.
— Ты просто молодец, — беззаботно бросила Лера. — Теперь ты — полноценная хозяйка. Знаешь, сколько девчонок о таком только мечтают? Да ты, по сути, её от забот избавила. В её возрасте что? Главное, чтобы был уход и спокойствие.
Но слова подруги звучали фальшиво, как плохо отрепетированная пьеса. Аня понимала, что что-то внутри её самой больше не так. Ей казалось, что она стоит перед зеркалом и не узнаёт собственное отражение.
— Ты не понимаешь, Лер, — сдавленно ответила Аня. — Она плакала. Уходила и плакала.
— Слушай, бабки всегда плачут, когда их что-то меняется. Она привыкнет! Главное — теперь у тебя есть свобода. Никаких криков о том, что ты поздно возвращаешься, или что шумно, или что ешь не то, что ей нравится. Поверь, через пару недель она привыкнет жить у Нины, а ты забудешь об этом.
Аня молчала. Её бабушка, Валентина Петровна, была не просто родным человеком — она стала ей второй матерью после смерти родителей. Воспоминания о том, как бабушка вела её в первый класс, рассказывала сказки на ночь и пекла её любимые оладьи по утрам, заполнили её сознание. Сейчас эти образы казались ей призраками, осуждающими её поступок.
— А ты не думаешь, что я чудовище? — вдруг спросила Аня, голосом, полным сомнений.
Лера удивлённо вскинула брови.
— Что за глупости? Ты просто взрослеешь. Жизнь — это не всегда приятные решения. Если бы ты не сделала этого, то жила бы вечно в тени её правил и представлений. Зато теперь у тебя квартира. Ты понимаешь, насколько это круто? Своя собственная квартира в двадцать лет! Ты же её не на улицу выгнала, а к родственникам.
Аня снова отвела взгляд. Её сердце щемило от мысли, как бабушка, сгорбившись, выходила из квартиры с сумкой в руках. Её глаза, полные обиды и слёз, казались Ане словно обвиняющими её в предательстве.
Вспоминалось, как это было. Бабушка долго сидела за кухонным столом, сжимая чашку с чаем. Её голос дрожал от отчаяния, когда она впервые услышала от Ани, что та собирается оформить квартиру на себя.
— Аня, я тебя прошу, не делай этого, — умоляла она. — Это дом, в котором я прожила всю свою жизнь. Здесь всё: твой дед, твоя мама, всё, что осталось от них. Не отбирай это у меня.
— Бабушка, я просто хочу, чтобы у меня тоже был какой-то старт в жизни, — пыталась объяснить Аня. — Ты ведь не будешь жить вечно, а мне надо думать о будущем. Тётя Нина сказала, что ты у неё будешь под присмотром.
