— Под присмотром? Я не маленький ребёнок, чтобы за мной присматривали! — Валентина Петровна вскочила со стула. — Аня, я тебя растила. Я делала всё, чтобы у тебя было счастливое детство. И вот как ты мне отплачиваешь? Ты хочешь выгнать меня из моего дома?
— Я не выгоняю тебя, бабушка, — взвилась Аня. — Это всего лишь квартира! Ты будешь жить в комфортных условиях у Нины. Зачем тебе эта большая квартира, если ты всё равно почти никуда не ходишь?
— Это не просто квартира, — срывающимся голосом ответила бабушка. — Это мой дом. Моя жизнь.
Но Аня настояла на своём. И вот тот день, когда Валентина Петровна собирала свои вещи, стал самым тяжёлым для обеих. Бабушка плакала, перебирая старые фотографии.
— Ты даже не понимаешь, что ты делаешь, Аня, — произнесла она. — Когда-нибудь ты поймёшь, но будет поздно.
Через несколько дней после отъезда бабушки Аня въехала в квартиру вместе со своим парнем, Ильёй. Она долго колебалась, но Илья уверил её, что всё сделано правильно.
— Ань, ну ты чего? — сказал он, обнимая её за плечи. — Мы теперь можем начать жизнь по-настоящему. Это твой дом. Тебе не о чем жалеть.
Но по ночам, лёжа в постели, Аня слышала голос бабушки в своей голове. Те самые слова, произнесённые с болью и отчаянием, звучали в тишине:
— Это мой дом. Моя жизнь.
На следующий день Аня приехала к тёте Нине, чтобы навестить бабушку. Она нервно переступила порог квартиры. В комнате было тихо, слишком тихо для привычного дома, где когда-то жила Валентина Петровна.
— Бабушка? — осторожно позвала она.
Через минуту в дверном проёме появилась её бабушка. Она выглядела бледной и измученной. На мгновение их взгляды встретились, и Аня ощутила на себе всю тяжесть бабушкиной обиды.
— Что тебе нужно, Аня? — голос Валентины Петровны был холодным, как зимний ветер.
— Я хотела узнать, как ты. Всё ли у тебя в порядке? — срывающимся голосом спросила она.
— В порядке? — с горечью переспросила бабушка. — А как ты думаешь, как я могу себя чувствовать, когда меня выставили из моего собственного дома? Как я могу себя чувствовать, зная, что внучка, которую я растила, вот так со мной поступила?
Аня опустила голову. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Весь мир вокруг словно сжался до этого мгновения.
— Ты хотела свободы, Аня? Ты её получила. Но знай одно — свобода ценой предательства никогда не принесёт счастья. Никогда.
— Бабушка, пожалуйста, не говори так… Ты же знаешь, я не хотела тебя обидеть, — голос Ани дрожал. — Я просто… Я думала, что так будет лучше для нас обеих. У Нины тебе будет удобно, она же за тобой будет присматривать.
— Ты думала о себе, Аня, — резко перебила Валентина Петровна. — О себе, а не обо мне. Мне не нужен был уход Нины, я могла жить в своём доме. Но ты решила, что моё мнение ничего не значит. Ты даже не пыталась понять, что я чувствую.
Аня нервно сцепила пальцы. Она знала, что бабушка права, но признаться в этом себе было невыносимо.
— Я пыталась… — еле слышно произнесла она. — Я думала, что ты простишь меня. Что поймёшь.
