— Ах, эти! — свекровь махнула рукой. — Так я их в ящик сложила, у тебя же там полный беспорядок был.
Лена молча пошла в спальню. В ящике её кремов не оказалось.
Она выдохнула. В другой раз, может, и промолчала бы, но усталость взяла верх.
— Саша, — она вошла в комнату, где муж лежал с телефоном. — Нам надо поговорить.
Он поднял голову.
— О чём?
— О том, как меняется наша жизнь в этом доме.
Саша нахмурился.
— В смысле?
— В том смысле, что я уже не чувствую, что это мой дом.
Он сел.
— Лен, опять началось?
— Опять? — переспросила она. — Я ни разу не говорила об этом.
— Ну, подразумевала.
— Твоя мама выбрасывает мои вещи. Она меняет то, к чему я привыкла. Она… — Лена осеклась, но потом всё же договорила — Она ведёт себя так, как будто это её квартира.
Саша вздохнул и провёл рукой по лицу.
— Лен, я понимаю, что тебе трудно привыкнуть, но это временно.
— Сколько времени?
— Ну… — он замялся. — Пока она не найдёт что-то своё.
— Она его ищет?
Он замолчал.
— Ты не спрашивал, да?
— Лен…
— Не надо «Лен». Саша, давай честно. Она ищет жильё?
Он посмотрел на неё с каким-то раздражением.
— Нет.
Она глубоко вдохнула.
— И почему?
— Потому что ей некуда идти!
— Саша, но это моя квартира.
— Теперь она наша.
Она замерла.
— В смысле?
— Ну… Мы же семья.
Лена почувствовала, как всё внутри неё холодеет.
— И ты считаешь, что я должна просто принять, что твоя мама будет жить с нами вечно?
— Ну… Если так сложится.
Она встала.
— Поняла.
— Лен, не надо так.
— Как?
— Как будто я тебя предал.
Лена усмехнулась.
— А ты не предал?
Он отвёл взгляд.
За стеной щёлкнул телевизор. Свекровь переключала каналы, будто не слышала их разговор.
Лена посмотрела на мужа, затем вышла из комнаты.
Лена проснулась от запаха.
Резкий, жареный, с нотками чего-то подгоревшего. Она посмотрела на часы — шесть утра. Воскресенье. Единственный день, когда можно было выспаться, но, как оказалось, не для неё.
Она натянула халат и вышла в коридор. На кухне гремели кастрюли, сверкал газ, что-то шкворчало на сковородке. В центре всего этого хаоса, в цветастом переднике, стояла свекровь и сосредоточенно помешивала что-то в глубокой миске.
— Ой, Леночка! Ты уже проснулась? — улыбнулась та, даже не оборачиваясь.
— Мам… Что здесь происходит?
— Как что? Пеку пирожки!
Лена потерла лоб.
— В шесть утра?
Свекровь посмотрела на неё, будто это был странный вопрос.
— Ну да. А когда ещё? Время хорошее, никто не мешает.
Лена оглядела стол, мука, раскатанное тесто, миски с начинкой. Вся кухня в белых разводах.
— Мам, а почему бы не… ну, не спросить сначала?
Свекровь сложила руки на груди.
— Ой, Леночка, ну я же для вас! Тебе же нравится с картошкой?
— Да, но… — Лена сделала вдох, подавив раздражение. — Просто я привыкла, что на кухне порядок.
— Так и будет порядок! — бодро ответила свекровь, снова взявшись за тесто.
Лена закрыла глаза.
— Хорошо.
Она уже знала, что спорить бессмысленно.
Когда она вернулась в спальню, Саша ещё спал, и у неё вдруг мелькнула мысль, почему этот бардак случается всегда, когда он этого не видит?
