В одну из суббот Дина с Кириллом специально приехали пораньше, надеясь, что пока «новые жильцы» не успели вернуться, они сменят замки и наконец-то избавятся от захватчиков.
Но едва они вошли на участок, как услышали громкий смех.
Валя с детьми устроили шашлыки.
На столе — их продукты. На мангале — их мясо.
А свекровь лежала в шезлонге, размахивая газетой.
— Ну всё, хватит! — зло сказала Дина. — Я вызываю полицию.
Свекровь отложила газету.
— Да перестань, Дина, что ты как чужая? Мы ведь родня. Зачем сразу полицию?
— Ты отдала мой дом посторонним!
— Ну и что? — пожала плечами свекровь. — Ты же им не пользовалась.
— Я ВООБЩЕ НЕ ДОЛЖНА ОБЪЯСНЯТЬСЯ! — Дина была в бешенстве.
— Ты мне не указ, девочка.
И вот тогда Кирилл не выдержал.
Он шагнул к матери, вырвал из её рук газету и, стиснув зубы, процедил.
— Ты нам больше не мать. Собирай вещи и убирайся отсюда.
Свекровь резко побледнела.
— Кирилл, ты… что ты сказал?
— Я сказал, что ты мне больше не мать. Потому что мать так с сыном не поступает.
— Ты меня променял на эту… эту… — она указала на Дину, но так и не смогла договорить.
— Да. Потому что она моя жена. И у неё есть ПРАВА на этот дом. А у тебя — НЕТ.
— Ты что, хочешь выгнать меня на улицу?!
— Сама виновата.
И тогда свекровь поняла, что проиграла.
На следующий день она действительно съехала.
И Валя тоже. Но перед уходом они не удержались от мести.
Они украли всё, что могли унести — технику, постельное бельё, даже кастрюли. Они разбили посуду, раскидали вещи, оставили грязь и мусор.
Но больше всего Дину поразило другое.
На двери, красным маркером, было написано.
«ВСЁ РАВНО НЕ ТВОЯ!»
В тот день Кирилл прекратил общение со своей матерью навсегда.
А Дина поняла, нельзя позволять кому-то нагло забирать твоё. Даже если это «семья».
