— Ах, милая, вы молодые, ещё всему учиться и учиться, — сказала свекровь с тёплой, но поучительной улыбкой.
Каждое такое замечание било по её самооценке. Мила старалась быть сдержанной, но чувствовала, как её терпение тает.
— Артём, я не чувствую себя здесь хозяйкой, — призналась она вечером. — Твоя мама буквально не оставляет мне места.
— Ты перебарщиваешь, — отмахнулся он. — Мама просто хочет помочь. Она ведь привыкла жить одна, дай ей время.
— Время? — Мила подняла брови. — А как насчёт времени для меня? Я каждый день слышу, что я что-то делаю не так. Она подрывает мой авторитет перед Сашей.
Артём пожал плечами.
— Мила, это её дом. Мы должны уважать её правила.
Прошло ещё несколько недель, и Мила заметила, что её попытки наладить отношения со свекровью ни к чему не приводят. Любое её предложение воспринималось как некомпетентность, а любой шаг критиковался.
— Ты должна с этим что-то делать, — сказала подруга по видеосвязи, выслушав её жалобы. — Поговори с Артёмом серьёзно.
Но Мила знала, что разговоры с мужем превращались в глухую стену. Его позиция была непоколебима, он считал свою мать неприкосновенной. И Мила начала осознавать, что их брак впервые за шесть лет трещит по швам.
Первые недели после переезда Мила изо всех сил старалась привыкнуть к новому дому и жизни рядом со свекровью. Она убеждала себя, что всё наладится, если она будет терпеливой. Но каждый день приносил новые испытания.
Однажды вечером, когда Артём вернулся домой с работы, она заметила, что он выглядит усталым и подавленным. Он снял куртку, поставил сумку у двери и молча прошёл на кухню.
— Ты в порядке? — осторожно спросила Мила, следуя за ним.
— Да, — коротко ответил он, наполняя стакан водой. — Просто день был тяжёлый.
Мила долго смотрела на него, прежде чем решилась заговорить.
— Артём, — начала она осторожно, — я хочу поговорить. О нас. О твоей маме.
Он поднял взгляд, и она заметила, как его плечи напряглись.
— Только не сейчас, Мила, — вздохнул он. — У меня нет сил на это.
— Когда? — спросила она мягко. — Я не могу больше молчать. Она переступает все границы, а ты делаешь вид, что это нормально.
— Это её дом, — тихо сказал он, избегая её взгляда. — Мы должны это уважать.
— А как насчёт меня? — голос Милы задрожал. — Где в этом доме место для меня?
Он ничего не ответил. Это молчание было как удар.
Каждый день свекровь делала что-то, что заставляло Милу чувствовать себя чужой. Её «советы» звучали как критика, а вмешательства были повсюду. Однажды утром, пока Мила готовила завтрак, Надежда Петровна зашла на кухню с важным видом.
— Милая, а что это ты даёшь Саше? — спросила она, глядя на тарелку с омлетом. — Это ведь не очень полезно. Я читала, что детям нужно больше каши на завтрак.
— Ему нравится омлет, — спокойно ответила Мила. — И он достаточно ест кашу в садике.
— Ах, молодёжь… — вздохнула свекровь, качая головой. — Вы всегда думаете, что всё знаете. Но в вопросах воспитания нужно слушать старших.
