Женя задумалась, а потом сказала уверенно.
— Если любит — простит. Если нет, то зачем вообще всё это?
Вечером Вера вернулась домой, ожидая увидеть мужа, но квартира встретила её холодом и тишиной. Внезапно дверь в прихожую открылась, и на пороге появилась Татьяна Павловна. Вера даже не успела спросить, как та резко начала.
— Ну что, довольна? Сын теперь ночует у меня, ходит по квартире, как привидение. Из-за твоих выходок у нас теперь дома скандалы каждый вечер.
— Зачем вы пришли, Татьяна Павловна? — устало спросила Вера, даже не пытаясь изобразить вежливость.
— Забрать сына, — резко ответила свекровь, смотря на неё с нескрываемой неприязнью. — Ты думаешь, мы проглотим твою подлость? Ты продала дом, который мог стать нашим общим семейным местом, не подумав ни о Косте, ни обо мне!
— Вы не дали бы мне спокойно жить, если бы дом остался, — ровно ответила Вера. — Вам не дом нужен был, а контроль надо мной и моей жизнью.
— Ах, вот как ты теперь заговорила! — воскликнула Татьяна Павловна, вскинув руки. — Теперь ты нас обвиняешь? Кто ты такая вообще?
— Я та, кого вы с самого начала не принимали всерьёз, — голос Веры стал твёрже. — Но теперь я больше не дам вам вмешиваться.
— Посмотрим, как долго ты без Кирилла продержишься! Он к тебе больше не вернётся, — заявила свекровь, бросив на неё взгляд, полный презрения. — Ты одна останешься со своим салоном и своими мечтами.
С этими словами свекровь вышла, хлопнув дверью так сильно, что на столике упала небольшая рамка с их свадебной фотографией. Вера медленно подошла, подняла её и долго смотрела на улыбающиеся лица. Тогда ей казалось, что впереди только счастье, а сейчас это воспоминание резануло больно и остро.
Поздно ночью вернулся Костя. Он вошёл молча, тихо закрыл дверь и прошёл на кухню, избегая встречаться с Верой глазами. Она последовала за ним.
— Где ты был? — спросила она тихо.
Он долго молчал, стоя у окна и глядя на вечерний город.
— У матери, — наконец сказал он.
— Что она тебе сказала?
— Не важно, — он устало махнул рукой. — Почему ты не сказала мне о продаже дома?
— Ты же тоже не спрашивал, когда решил сделать из моего дома дачу для мамы, — сдержанно ответила Вера. — Почему ты не сказал ей тогда, что это моё наследство, моя память?
— Это просто дом, Вер, — сухо произнёс Костя, наконец обернувшись к ней. — Ты сделала это, чтобы насолить маме?
Вера невольно улыбнулась от горькой иронии его слов.
— Ты действительно так думаешь? Думаешь, вся моя жизнь вращается вокруг твоей матери?
— А разве нет? — резко спросил он, и в его голосе проскользнуло раздражение.
— Нет, Кость, — тихо, но твёрдо ответила Вера. — Я продала его, потому что мне надоело, что она распоряжается нашей жизнью. Я сделала это, потому что хочу наконец что-то своё, личное, где я буду решать сама.
Костя помолчал, затем отвернулся к окну, опустив плечи.
— Наверное, мама права. Я действительно тебя не понимаю.
Он медленно прошёл мимо неё и закрылся в спальне.
