Ольга остановилась у окна, уставилась в темноту за стеклом.
— Я не просила лекцию. Я просто пришла за помощью.
Алина сложила бумаги, не спеша.
— Оформить на меня ипотеку, потому что ты спустила три миллиона?
— Я буду платить!
— Ты не смогла удержать в руках готовую квартиру, но собираешься выплачивать кредит двадцать лет?
— Я изменилась, — быстро сказала Ольга. — Я поняла, как важно быть ответственной.
Алина посмотрела на неё долгим, медленным взглядом.
— Когда? Когда кончились деньги?
Сестра дернулась, словно её ударили.
— Ты всегда была правильной, я знаю. Но мне сейчас очень нужна твоя помощь. Если родители узнают… — она осеклась.
Вот и он, главный аргумент. Ольга всегда боялась их разочарования.
Алина снова взглянула на бумаги.
— Мне нужно подумать.
— Но…
— Оль, мне нужно подумать.
Сестра сжала губы, но промолчала.
Из гостиной доносились голоса. В воздухе пахло корицей и жареным мясом. Семейный уют. Тепло, которого Ольга всегда избегала, но которым пыталась прикрыться, когда приходила за очередной помощью.
Алина поднялась, подошла к двери и приоткрыла её.
— Идём ужинать?
Ольга колебалась. Потом кивнула.
Выйдя в гостиную, она сразу натянула лёгкую улыбку, легко вписавшись в разговор, сделав вид, что всё в порядке.
Алина не торопилась с ответом. Она растягивала эту неопределённость, как рваную нить на свитере, хотя в глубине души знала, она не подпишет эти бумаги.
Она думала об этом в супермаркете, катя тележку по узким рядам, пока муж, стоя у полки с крупами, ворчал, что гречка опять подорожала. Думала, пока помогала племяннику собирать конструктор, отмахиваясь от его вопросов «А почему у тебя всегда такие грустные глаза, тётя Алина?» Даже когда сестра не была рядом, её присутствие висело в воздухе, как неразрешённая загадка.
Но по-настоящему она поняла свой ответ в тот день, когда встретилась с Ольгой в кафе.
Сестра выбрала место у окна, в дальнем углу, где было меньше людей. Её пальцы барабанили по краю стола — нервы выдавали её с головой. Алина опустилась на стул, почувствовав, как в груди стягивается тугой узел.
— Ну, ты подумала? — спросила Ольга, не дождавшись приветствия.
— Подумала.
Она достала из сумки сложенные вчетверо бумаги и положила их перед сестрой.
— Я не подпишу.
Ольга не сразу поняла. Или не хотела понимать.
— Почему?
— Потому что я знаю, чем это закончится.
— Но я…
— Ты говоришь, что изменишься, но я слышала это сотни раз. Ты обещаешь, но я знаю, что этого не случится.
Сестра нахмурилась, отодвинула бумаги, скрестила руки на груди.
— Знаешь, ты всегда в меня не верила.
— Нет, Оль. Просто я тебя слишком хорошо знаю.
Она хотела объяснить, что речь не о недоверии, а о реальности. Но Ольга уже отвернулась, зажала губу, будто пыталась удержать злые слова внутри.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Я поняла.
Алина ждала, что она начнёт уговаривать, злиться, обвинять. Но сестра молчала.
