«Дверью-то я, конечно, хлопну и дублёнку схвачу, — подумал Борис. — Но прежде, наверное, вещи надо какие-то собрать? Без вещей-то как уйти. А какие вещи? Чёрт его знает. Оказывается, что это не так-то просто уходить из дома. И ладно бы, если на одну ночь уходил. Тут всё ясно и понятно. Но я ведь на неделю уйти собрался, не меньше. Здесь так просто не выйдешь, не хлопнешь дверью».
— Помоги мне вещи собрать, — потребовал Борис.
— Ага. Разбежалась. Делать мне больше нечего, — ответила Наталья. — Вещи твои собирать. Тебе надо, ты и собирай. Он уходит от меня, а я ему вещи собирать должна. С какой стати? Вон шкаф, вон чемодан. Собирай!
«Ладно, — подумал Борис, — пусть так. Сам соберу. Ничего-ничего, Наташенька. Скоро почувствуешь, как скучно и грустно без меня в доме. Зимними-то вечерами. Скоро ты всё поймёшь».
Борис напихал в чемодан кучу своих вещей и сердито посмотрел на жену.
— Собиратель, — язвительно сказала Наталья.
«Ничего, ничего, — подумал Борис, — стерплю и это. А после посмотрим».
— А детям, когда они вернутся из школы, скажи правду, — потребовал Борис перед уходом. — Хоть раз в жизни, Наташа, скажи им правду.
— Какую ещё правду? — не поняла Наталья.
— Правду, почему я ушёл из дома, — ответил Борис, схватил дублёнку и шапку, и вышел из квартиры, громко хлопнув за собой дверью.
Это было в прошлую пятницу. А уже в эту пятницу он вернулся.
Настроение его было хуже некуда. Потому что за всю эту неделю Наталья ни разу не позвонила ему, чтобы поинтересоваться, где он, как его дела, всё ли у него в порядке и когда он вернётся. Тем более, что жизнь его в эту неделю была ой какой не простой. Ещё бы! Мыкаться по чужим-то людям, пусть даже они друзья, это ещё то счастье.
Борис вошёл в квартиру, поставил чемодан у входа и пошёл искать Наталью.
— Вот ты где, — сказал он, когда вошёл на кухню.
— Чего же ты так рано вернулся? — спросила Наталья. — Погулял бы ещё недельку. Или что? Уже всем поперёк горла такой гость?
— Что ты такое говоришь, Наташа? — воскликнул Борис. — Я не понимаю.
— Не понимает он, — сказала Наталья. — Конечно! Если совести нет, то как здесь поймёшь. А мне краснеть за тебя? Хоть бы детей постеснялся. Взрослый ведь мужик, Борис. До чего дошёл?
— Да что случилось-то! — закричал Борис, который больше не мог спокойно слушать все эти причитания своей жены.
— А то и случилось, — сказала Наталья, — что я теперь в глаза людям смотреть не могу. Перед соседями стыдно.
— Да что стыдного-то? — недоумевал Борис. — Объясни, наконец! Ну, не было меня неделю. Жил у друзей. Чего здесь такого? Почему стыдно-то?
— У друзей он жил, — сказала Наталья. — А что твои друзья и их жены каждый день мне названивали и просили забрать тебя — это как?
— Как просили забрать?
— А вот так и просили, — сказала Наталья, — умоляли простить тебя и разрешить тебе вернуться. Они ведь думали, что это я тебя выгнала, а не ты сам ушёл. И сколько я им не объясняла, что это ты сам ушёл, они не верили.
