— Понял, сынок, — грустно ответил Максим. — Какой же ты у меня всё-таки талантливый. Я верю, что когда-нибудь и ты обязательно станешь выдающимся режиссёром или драматургом. Мне бы только дожить до этого. Чтобы собственными глазами увидеть, как…
— Не отвлекайся, папа, — раздражённо сказал Серафим. — Скоро мама с работы придёт. А у нас ещё конь не валялся. Ведь, если ты не сможешь всё правильно сказать, она, наверное, выгонит тебя из дома. В этом можешь не сомневаться. А когда не станет тебя, она примется за меня. И тогда о карьере режиссёра или драматурга мне можно будет забыть. Она, наверное, заставит меня пойти работать простым рабочим на какой-нибудь завод. Или придумает ещё чего похуже.
— Чего же может быть ещё хуже, сынок, чем на заводе? — жалостливо сказал Максим.
— Мама придумает, — ответил Серафим. — Не сомневайся.
— Ой, — вздохнул Максим, — грехи наши тяжкие. За них расплачиваемся.
— Соберись, папа, — сказал Серафим. — Давай ещё раз. Ты — святой. Она во всём сама виновата. Думай только об этом. Тогда у нас… Тьфу, тьфу, тьфу, может быть, появится шанс. От тебя многое зависит, папа. Помни об этом! Если не хочешь жить на зарплату преподавателя в институте.
Двадцать шесть лет назад Ксения вышла замуж за Максима.
А через год у них родился сынок Серафим. И всё у них было хорошо. Но год назад Максим почувствовал, что он уже не участник праздника жизни. А так, сторонний наблюдатель. На этот праздник приглашены все, кроме него. А более всего Максима огорчал тот факт, что среди приглашённых на этот праздник жизни много молодых и красивых женщин.
«А меня почему-то не пригласили, — грустно думал Максим. — Про меня совсем забыли. А я ведь ещё не старый. Мне всего 45».
И тогда Максиму показалось, что жизнь по отношению к нему более чем несправедлива.
«Я не чувствую радости от своей жизни, — подумал Максим. — Тогда как вокруг меня столько всего нового, неизведанного, интересного, волнующего. Но всё это проходит мимо меня. Как будто я уже и не человек. Как будто я не достоин того прекрасного и волнующего, что меня окружает. А для кого тогда скажите всё это? Почему кому-то можно, а мне нет?»
Вот тогда Максим и решил, что ничего не будет страшного в том, если и он станет частью того большого карнавала жизни, на который позвали всех, кроме него.
«И ведь непонятно, за что страдаю? — думал тогда Максим. — Мне всего 45, а я себя превратил в отшельника какого-то. Затворником стал. Ради чего? Я ведь, если и приобщусь к этому, то не для того, чтобы уйти из семьи, нет. Я уважаю свою жену. Сына боготворю. А только чтобы жизнь свою хоть чуточку украсить и несколько взбодриться».
Ну вот и взбодрился Максим. Радостно примеряя то одну, то другую маску, он окунулся в праздничный карнавал жизни с головой. И целый год ему всё сходило с рук. Он был в эпицентре счастливой жизни, а жена этого не замечала.
А вчера утром Ксения неожиданно приехала на дачу. Где её никто не ждал. И там она увидела то, что увидеть не должна была.
