Максим, от неожиданности, даже не знал, что сказать. Он только молча открывал и закрывал рот. И жестами пытался объяснить, что вот это всё, что Ксения видит, это не то, что она думает. Но жена, скорее всего, его не поняла.
— Сейчас я уезжаю, Максим, — сказала Ксения. — А завтра вечером… дома… мы с тобой поговорим… о нашем будущем.
Максим тут же поехал домой и всё рассказал сыну.
— Папа, ты понимаешь, что обоих нас подставил! — кричал Серафим на отца.
— Всё понимаю, сынок, — покорно отвечал Максим. — Что делать? Скажи. Научи, как быть.
— Какого лешего ты попёрся на дачу, зная, что по пятницам мама всегда туда приезжает? — недоумевал Серафим. — Ещё и студентку свою туда притащил.
— Бес попутал, — ответил Максим. — Не соображал, что делаю.
— Я ведь чуть ли не молился на тебя, папа, — сказал Серафим. — Я ведь пример с тебя брал. Считал, что вот мне-то повезло с отцом. И жить умеет весело, и маму при этом не огорчает. А ты?
— Что я могу сказать в своё оправдание, сынок, — жалобно скулил в ответ Максим. — Виноват!
— Ты пойми, отец, мама терпит моё безделье только благодаря тому, что ты постоянно за меня заступаешься, — продолжал Серафим. — Я уже семь лет поступаю в какой-нибудь театральный институт и всё никак поступить не могу.
— Интриги, сынок, — Максим решил утешить сына. — Гениям всегда непросто. Все великие драматурги и режиссёры к своей славе через тернии шли и…
— Да плевать мне на то, как шли к своей славе другие, папа, — Серафиму было сейчас не до того, чтобы выслушивать успокоительные речи отца. — Речь не о других, а о нас с тобой. Я сижу на шее матери, папа. Я! И сижу неплохо. И готов так всю жизнь просидеть. Потому что мне всё сходит с рук только благодаря тебе. А не будет тебя? Как я жить-то стану? Как ты жить будешь, если она тебя выгонит? На зарплату преподавателя? А она тебя обязательно выгонит.
— Ты страшные вещи говоришь, сынок, — испуганно прошептал Максим. — Я ведь тоже, можно сказать, на её шее сижу. Мы оба сидим. У меня зарплата-то всего ничего, и той даже мне одному не хватает. На одну мою машину вон сколько уходит. А рестораны, кафе, подарки студенткам. Всё за счёт твоей мамы. Я и так стараюсь на всём экономить. А если она меня выгонит, то всё. Мне конец. Хватит только на съём квартиры на окраине Москвы и на поесть. Праздник жизни для меня закончится тогда. Что делать, сынок, научи. Ты ведь тоже заинтересован, чтобы меня не выгоняли. Придумай что-нибудь. А я и дальше буду за тебя заступаться. Ты сможешь и дальше балду гонять, пудря маме мозги своим великим будущим на поприще театра или кино.
Вот Серафим и придумал, что отцу следует серьёзно поговорить с мамой и убедить её в том, что она сама во всём виновата.
Ксения вошла в квартиру, когда шёл уже четвёртый час репетиции.
— Так! Вы оба здесь, — сказала Ксения. — Очень хорошо.
Серафим толкнул отца в бок.
— Начинай, — шепотом сказал Серафим.
Максим сделал шаг вперёд и начал.
— Ксения! — торжественно произнёс Максим.
— Да, Максим! — не менее торжественно ответила Ксения.
