«Я не хочу разрушать твою семью» — с испугом произнесла Лена, осознавая, что всё может кончиться трагедией

— Кто это? — испуганно спросила Лена. — Не знаю? — тревожным голосом ответил Антип. — Сейчас в глазок посмотрю Антип тихонечко вышел в прихожую, посмотрел в глазок и тихо вернулся. — Жена, — шёпотом сказал он. — Раньше времени с работы вернулась. Дверь открыть не может, потому что с этой стороны ключ вставлен. — Ой, мама, — испуганно прошептала Лена. — Что сейчас будет? Она точно что-нибудь со мной сделает. — Не с тобой, а со мной, — сказал Антип. В дверь снова позвонили. А потом стали стучать. — Антип, я знаю, что ты дома, — кричала за дверью Клава. — Открывай. Антип испуганно посмотрел на Лену. — Что делать? — шёпотом спросила она. — Может, мне куда-нибудь спрятаться? — Поздно прятаться, — ответил Антип. — Она уже что-то подозревает. А значит, сразу станет тебя искать. — Меня? — Ну, не именно тебя, а ту, которая собралась разрушить её семью. — Мне страшно. Я боюсь. Я не хочу разрушать твою семью. — Не бойся, — сказал Антип. — В этом нет ничего страшного. Другие вон разрушают, и ничего. Я знаю, что делать. Сиди тихо. Антип подошёл к дверям. — Нет, Клава! — громко сказал он. — Я не могу пустить тебя в квартиру. — Это ещё почему? — спросила Клава. — Потому что мы с тобой теперь чужие люди. И я не могу находиться с тобой под одной крышей. — Ты сдвинулся? — Я решил, что нам надо с тобой расстаться, — продолжал Антип. — Потому что я думаю, что ты меня больше не любишь. — Что за вздор? — Не перебивай. Я чувствую, что за пятнадцать лет, пока мы вместе, твои чувства ко мне уже не те. Ты не смотришь на меня, как смотрела когда-то, когда мы оба любили друг друга. Ты не разговариваешь со мной, как раньше. Не смеёшься над моими шутками. Не смотришь телевизор, сидя со мной рядышком на диване. Вспомни, Клава, когда мы в последний раз ходили вместе в кино или в театр? Ты стала другой, Клава. Настолько другой, что я даже боюсь теперь дарить тебе цветы. Вспомни, когда я последний раз дарил тебе цветы? Вот. Уже и не вспомнишь. Конечно! Потому что тебе всё равно. Ты ведь не любишь меня. А я не хочу заставлять тебя любить себя. Поэтому я принял решение расстаться. Но не ради себя, Клава. Нет! Ради тебя. Потому что я-то тебя как раз очень даже люблю. — Хватит молоть чушь. Открывай. И мы во всём разберёмся. — А не в чем разбираться, Клава. Всё и так ясно. Ты отдалилась от меня. Ты стала чужой. Живёшь какой-то своей жизнью. Вот скажи честно, Клава, мечтала ли ты о ком-нибудь другом, живя рядом со мной? — Послушай, Антип, всё что ты говоришь — это просто нелепо. Давай, ты сейчас откроешь дверь, и мы во всём разберёмся. — Не в чем нам разбираться. Я уже всё решил. За нас обоих. Мы расстаёмся. — Даже если и так, — сказала Клава, — почему ты не пускаешь меня в мою квартиру? Пусть мы расстаёмся. Если ты так решил. За нас обоих. Согласна. Но тогда не я, а ты должен уйти. Я-то здесь при чём? Тем более, что мне и идти некуда. Это моя единственная квартира. Уходи ты. Собирай свои вещи и уматывай. В чём проблема-то? Антип вопросительно посмотрел на Лену, стоявшую рядом с ним. Та в ответ молча повертела головой. «В самом деле, — подумал Антип, — квартира её. Уходить надо мне. Ах, как скверно-то». — Давай откроем, и я уйду, — зашептала Лена. — Ведь между нами ещё ничего не было. Должна же она понять? Антип отрицательно завертел головой. — А проблема в том, Клава, — громко сказал он, — что я до конца ещё не уверен, что хочу с тобой расстаться. Любовь к тебе не позволяет мне принять окончательное решение. — И что это значит? — спросила Клава. — А это значит, Клава, что сейчас ты оставишь меня одного, — сказал Антип. — И я всё ещё раз хорошенько обдумаю. За нас двоих. — И долго ты собираешься думать? — Завтра утром я скажу тебе своё решение. А сейчас уходи. Не хочу тебя слышать. — Куда же я уйду? — К маме своей. — А что я ей скажу? — Скажи, что думаешь уйти от меня, но не уверена, и хочешь подумать. А завтра утром возвращайся. — Ну, ладно, — сказала Клава. — Сделаю так, как ты предлагаешь. Клава пошла к лифту, а Антип радостно посмотрел на Лену. — Я ведь говорил, что всё будет хорошо, — шёпотом сказал он. — И у нас впереди теперь не только весь день, но и ночь.