Маргарита зашла на кухню. Макар уже был там. Он сидел за столом. На середине стола стояла бутылка в окружении тарелок с солёными грибами, квашеной капустой, малосольными огурцами, ветчиной, маринованными помидорами, селёдкой с луком, икрой зернистой лососёвой. На плите в сковороде была жареная картошка. В духовке на противне остывала курица под майонезом.
— Бросай пить, Макар, — сказала Маргарита. — Потому что сил моих уже больше нет терпеть это. Ты уже чуть ли не каждый день пьёшь.
Макар с удивлением посмотрел на жену.
— Бросить? — тихо спросил Макар. — В 58 лет? Ты соображаешь, что говоришь, Маргарита? Сегодня ведь выходной. Я сам всё себе приготовил, накрыл. У меня единственная радость в жизни осталась. Ничего другого нет, что душу греет и сердце успокаивает. А ты хочешь, чтобы я это бросил? Да кто же ты есть-то после этого, Маргарита?
— Не говори ерунды, — сказала Маргарита. — Единственная радость это у него! Да на тебя смотреть противно. Ты не только сам с собой уже разговариваешь, но уже даже и пьёшь один. Неужели не понимаешь, что с каждым днём ты всё глупее и глупее становишься? С тобой страшно жить, Макар.
— Это я глупею с каждым днём? — Макар всерьёз разозлился. — Это со мной-то страшно жить? Да как у тебя язык-то поворачивается такое говорить. Глупею я, видите ли! Жить ей страшно! Скажет же. Да таких мужчин, как я, которые всё сами делают, даже курицу себе жарят под майонезом, сегодня днём с огнём не найти. А что сам с собой разговариваю и пью, так потому что мне дома, может, и поговорить-то и за столом посидеть не с кем, как только с самим собой. Мне, может, есть что сказать, да некому, Маргарита. Да! Вот и пью сам с собой и разговариваю. По необходимости. А с кем ещё-то пить и разговаривать? С тобой, что ли?
Маргарита не ответила.
— Ты знаешь, как меня на заводе уважают? — продолжал свой монолог Макар. — Да на меня там чуть ли не молятся целыми днями. И там никого не пугает, что я сам с собой разговариваю и пью. Потому что ценят! Не иначе как по имени-отчеству называют.
Генеральный директор за руку здоровается. О жизни каждый день справляется. Глупею?! Ты, Маргарита, глупых не видела. Глупые, Маргарита, они сами с собой-то не особо-то разговаривают. Да-да! И по восемьдесят тысяч в месяц у шлифовального станка не зарабатывают. И курицу себе на ужин не жарят. Я бы тебе показал глупых, да ведь ты слишком умная стала.
Маргарита усмехнулась.
— Да что мне в твоих деньгах-то, Макар, — сказала она. — У меня и свои есть. Не меньше твоего зарабатываю. Так что или бросай пить, или давай расходиться.
— Я уже сказал, что это единственная радость в моей жизни, — ответил Макар. — Так что ничего бросать я не собираюсь. И всё. Разговор на этом закончен. Сегодня выходной. Имею право.
— Хорошо. Вот и оставайся со своей единственной радостью. А я уйду. Не стану мешать вашему счастью.
— Да иди ты куда хочешь, Маргарита, — сказал Макар. — Только после сама жалеть будешь.
— Жалеть? Я?
— Конечно, — ответил Макар. — Да и куда тебе идти-то, несчастная.
