Таким образом Геннадий хотел произвести на Викторию (как на свою будущую жену) хорошее впечатление. И он не придумал ничего умнее, как сделать это за счёт той жены, с которой принял решение расстаться. И вот прошло уже много времени после развода. А Геннадий всё не успокаивается. Всё пытается что-то доказать и требует от Аллы каких-то объяснений, какой-то компенсации за понесённые убытки. Многие из его знакомых и сейчас уверены, что он всё делал правильно, а главное, по закону. — Потому что по закону она была ещё его женой, — говорили они. — Они ведь на тот момент ещё не развелись. Значит, он был вправе так поступить. И совесть его чиста. Она ведь проживала на его жилплощади! Тогда какие могут быть к Геннадию претензии? Никаких! На его месте мы поступили бы так же! И во всём виноватой следует считать Аллу. С неё и спрашивать.
А сам Геннадий, когда заварил эту кашу, и подумать не мог, что всё так обернётся.
И его же собственная затея будет иметь столь грустные для него же самого последствия. Более того. Задуманная хитрость казалась ему тогда не более чем безобидной и очень умной выходкой. А теперь он никак в толк не возьмёт, почему его столь безупречный план с треском провалился. Сегодня Геннадий, наверное, поступил бы по-другому. Он просто расстался бы с Аллой. И всё. Но тогда он решил пойти на хитрость.
«Так просто выгнать я её и так могу, — рассуждал он. — В этом нет ничего умного. И совсем другое дело, если перед своим уходом она ещё немного поработает на меня». — Я ничего такого не делаю, — успокаивал Геннадий свою совесть. — Просто прошу свою собственную жену последний раз выполнить свои супружеские обязанности. Что в этом безнравственного? Ведь мы ещё не разведены. И по закону она моя жена. И живёт она в моей квартире. А стало быть уборка, стирка и готовка — это область её ответственности. Не могу же я заставить это делать другую женщину, которая ещё не является моей женой! Как и не могу допустить, чтобы другая женщина, придя впервые ко мне домой, нашла бы квартиру грязной, а в ванной обнаружила бы гору нестираного белья. И не смогла бы вместе со мной насладиться вкусным ужином. Ведь моя Алла (пока ещё моя) так вкусно готовит. «Это очень мудрый поступок, — думал он. — Благодаря ему, Виктория уже сейчас поймёт, в каких условиях я привык жить. Бельё постирано и сушится на балконе. В квартире — безупречный порядок. А на столе — вкусный ужин».
А когда все нюансы хитрого плана окончательно уложились в его голове, он приступил к его осуществлению.
