Серафима Ивановна и её сын Виктор завтракали. Заметив на себе пристальный взгляд матери, Виктор заволновался. — Чего ты так на меня смотришь, мама? — спросил он. — Как так? — удивилась Серафима Ивановна. — Обычно смотрю. Как и всегда. Что? Не могу разве на сыночка своего любимого полюбоваться? — Вот когда ты так на меня смотришь, мама, мне кажется, что ты что-то замышляешь, — сказал Виктор. — Скажешь тоже, — ответила Серафима Ивановна. — Замышляю! Чего я задумать-то могу? Она грустно вздохнула и махнула рукой. — Я своё уже отзамышляла, — обречённо произнесла Серафима Ивановна. — А вот сейчас, мама, ты меня уже серьёзно пугаешь. — Не говори ерунды. Никого я пугать не собираюсь. А ты мне вот что лучше скажи. Ты с Людмилой своей ещё долго гулять будешь? — С Люсей? — С ней! — Так это… Нет, наверное. Скоро брошу. А что? — А может, тебе не бросать её? — ответила Серафима Ивановна. — Почему?
«Вот когда ты так на меня смотришь, мама, мне кажется, что ты что-то замышляешь» — сказал Виктор, беспокойно отводя взгляд от настойчивого взгляда матери
