— Ты должна это сделать, понимаешь? Должна! — прозвучало на весь зал судебного заседания.
— Никому я ничего не должна, Серёж. Особенно тебе, — холодно ответила хрупкая женщина в строгом тёмно-синем костюме.
За окнами моросил мелкий осенний дождь, превращая пейзаж городского парка напротив здания суда в размытую акварель. Капли барабанили по карнизам, создавая монотонную мелодию, которая только усиливала напряжение момента. В воздухе висел характерный запах старых документов и полировки для мебели — неизменных атрибутов всех казённых помещений.
***
Ещё два месяца назад жизнь текла совсем иначе. В их квартире на одиннадцатом этаже с панорамными окнами, выходящими на набережную, всё было иначе. Вечера обычно наполнялись звуками классической музыки — маленькая слабость преподавателя русской литературы Юлии Сергеевны. Лёгкие шторы цвета ванили едва колыхались от тёплого воздуха, поднимающегося от батарей, а на рабочем столе громоздились стопки студенческих эссе, которые требовали внимательной проверки.
В тот вечер впервые за долгое время супружеский ужин проходил в полной тишине. На скатерти, которую Юля привезла из поездки в Прованс, стояли тарелки с практически нетронутой едой. Муж сидел напротив, погруженный в собственные мысли, время от времени нервно постукивая пальцами по столу.
— Что случилось? — наконец нарушила молчание хозяйка квартиры, отложив в сторону вилку. — У тебя такой вид, словно ты проглотил ежа.
Вместо ответа по столу скользнул официальный конверт с печатью банка. Взяв его в руки, женщина замерла, пробегая глазами по строчкам.
— Это… шутка? — еле слышно выдавила она, чувствуя, как немеет всё внутри. — Семь миллионов? Откуда, Серёж?
Хозяин дома отвёл взгляд, впервые за много лет выглядя растерянным и беззащитным.
— Я просто помог Игорю с бизнесом. Стал поручителем. Кто же знал, что его сеть закусочных так быстро прогорит? — он провёл рукой по волосам, заметно поредевшим за последний год. — Он клялся, что всё просчитал. Что через полгода начнёт возвращать кредит.
Тогда Юлия впервые ощутила ледяной ком в желудке, который с тех пор не исчезал полностью. Так начинался их путь в пропасть.
***
Через неделю в дверь позвонили люди в форме. Равнодушно зачитали постановление и начали методично описывать имущество. Глядя на это, супруг бессильно опустился на диван. Лицо искажено гримасой отчаяния.
— Нужно срочно придумать выход, — произнёс он наконец, когда приставы ушли. — У нас есть только один актив, который может спасти ситуацию.
С этими словами мужчина обвёл взглядом квартиру — просторную трёшку в центре города, доставшуюся Юле от матери.
— Даже не думай, — отрезала она, скрестив руки на груди.
— А что ты предлагаешь? Жить на улице? — взорвался супруг, вскакивая на ноги. — Ты понимаешь, что иначе нам придётся отдавать половину зарплаты до конца жизни? Твоей университетской подачки едва хватит на коммуналку!
Это был первый по-настоящему жестокий спор в их десятилетнем браке. Первый, но далеко не последний.
***
