«Странно, — подумал Руслан. — Однако это наглость. Муж, пусть бывший, но отец её детей, можно сказать, с трудом ноги передвигает и просит приютить, а она говорит „нет“. Да что же это с сердцами-то людскими стало?»
Руслан взял костыли и поднялся со стула.
— Пойду, — произнёс он. — Не знаю, правда, куда, но… куда-нибудь.
— Иди, — сказала Анна и не сдержала слёз. — Мир не без добрых людей. Может, где и обретёшь приют свой.
Анна достала платок, вытерла глаза.
«Просто чудовищное бессердечие, — подумал Руслан и, опираясь на костыли и с трудом передвигая ноги, пошёл на выход».
Из своей комнаты вышли дети.
— Вот, дети, — произнёс Руслан, — хотел навсегда с вами остаться. Но мама ваша не разрешила.
«Может, детские сердца окажутся не такими каменными», — подумал он.
Младший брат снова испугался и взял старшего за руку, а сестренка прижалась к ноге старшего.
— Не бойтесь, — сказал старший брат. — Вы же слышали, что мама ему не разрешила.
Дети снова ушли в свою комнату.
— Аня, может, поможешь чемоданы вниз спустить? — спросил Руслан.
«Какие тут чемоданы, — подумала Анна. — Мне даже просто рядом с ним находиться страшно, а тут ещё чемоданы его таскать».
— Нет уж, Руслан, — сказала Анна, — ты уж сам как-нибудь. Ты, главное, не спеши. Тебя ведь никто не торопит.
«Даже вещи не поможет отнести, — подумал Руслан. — Ещё советы какие-то дурацкие раздаёт. Не спеши, говорит. Тебя, говорит, никто не торопит. И это мать моих детей!»
Вспомнив о детях, Руслан решил снова разыграть эту карту.
— Если сама не можешь, то детей хотя бы попроси, — произнёс Руслан, — пусть они папке помогут.
«Ага! Разбежалась! Детей тебе на подмогу дать, — подумала Анна, и вся её жалость к Руслану куда-то улетучилась, а слёзы на лице мгновенно высохли. — Чтобы потом по специалистам их водить. Нет уж».
— Маленькие они, чемоданы твои таскать, — ответила Анна. — Ты уж сам как-нибудь.
Руслан вышел из квартиры. Анна выставила за дверь его чемоданы и закрыла дверь. Хотела в глазок посмотреть, как он там будет справляться со своими чемоданами, но передумала.
«А то увижу, как он на костылях чемоданы тащит, и дрогнет моё сердечко, — думала Анна. — Нет уж. Лучше вообще его не видеть».
Анна тяжело вздохнула и решила подумать о чём-то другом. Она зашла к детям, сказала, что скоро будет готов ужин, и пошла на кухню.
Но на душе у неё было неспокойно.
«Не по-человечески это всё как-то, — думала Анна. — Меня о помощи просили, а я… Да кто же я после этого? И чему я детей учу? Кошмар какой. Надо вернуть его. Пусть живёт. В конце концов, что мы, тарелку щей ему не найдём и стакан чая с сахаром?
Пусть живёт. За детьми следить будет, пока я на работе. Я ему сейчас в прихожей кресло-кровать поставлю. А летом он запросто может и на лоджии жить. Лоджия у нас большая».
А тут ещё сын старший на кухню зашёл.
— Жалко папку, — произнёс он. — Может, пустишь его?
— Куда я его пущу? — спросила Анна. — В одной комнате я с Ленкой, в другой — ты с братом.
