«Я провела своё личное расследование, — читала Нина, — и выяснила, что всё, рассказанное тобой, — правда. Я даже разговаривала с твоим бывшем мужем и с его теперешней женой. Пыталась уговорить их поступить правильно и вернуть тебе квартиру. Но они сказали мне, чтобы я не совалась ни в свои дела».
— Послушай, бабуля, — сказал Юра, — ну, не лезь ты в это дело. Дело — тёмное и запутанное.
— Нинка, между прочим, сама виновата, — добавила Светочка, — надо было меньше доверять тому, что мы ей наговорили. Она — странная, думала, что у нас с Юрой будет ребёнок. Такая смешная. Ну, зачем нам ребёнок?
— В самом деле, бабушка, — сказал Юра, — таких, как Нина, надо учить. А кроме того, мы уже давно жили с ней, как чужие люди.
— Вы думаете, я у Юры единственная, что ли, была? — спросила Светочка. — Как бы не так. Мне ещё пришлось за него побороться.
— Дело в том, что до Светочки у меня была Настенька, — сказал Юра, — Она и познакомила меня со Светочкой.
— Как всё это гадко! — воскликнула Галина Павловна.
— Это жизнь, — сказал Юра. — Выживает сильнейший. А кроме того, мы со Светочкой любим друг друга.
— Я вижу, что с вами невозможно говорить по-человечески, — сказала Галина Павловна, — нормального языка вы не понимаете. Ну, что ж, придётся говорить по-плохому.
— Вот только не надо нас пугать, бабуля, — сказала Светочка, — Юра — уважаемый человек в городе, и закон — на нашей стороне. А кроме того, Нина сама так решила на разводе. С какой стати Вы вмешиваетесь в их дела? Может быть, она считает себя в чём-то виноватой перед Юрой и поэтому так себя ведёт.
— Тем более, ты — ей не родственница и вообще никто, — добавил Юра. — А значит, пошла вон отсюда. Припёрлась, понимаете ли. Да кто ты вообще такая? Нина — это благородная женщина, чистая душа. И если она сама хочет простить меня, значит, так надо. А ты… Ты хочешь всё испортить? Хочешь, чтобы такие, как Нина, были счастливы? Но так не бывает, понимаешь?
«Я много повидала плохих людей за свою долгую жизнь, — читала Нина, — но такого, как Юра, встретила впервые. Более всего меня поразила в нём уверенность в том, что ты его по-прежнему любишь, а значит, сделаешь всё для его счастья».
Нина отложила письмо в сторону и тяжело вздохнула.
— Да не люблю я его уже, — сказала она, — просто я не хочу, чтобы сыновья узнали о том, кто их отец. Я опасаюсь, что если они узнают, то сделают что-то очень плохое ему, о чём после будут жалеть.
Она снова взяла письмо и продолжила чтение.
«Теперь к делу, — читала Нина. — Кроме тебя, в квартире живёт ещё шесть женщин. И ты — самая младшая. Но выбрала я тебя не поэтому, а потому что ты — самая… Ладно, не буду ругаться. Но только знай, Нина, что такой, как ты, быть нельзя. Ты, наверное, думаешь, что ты — добрая и хорошая? Так вот, знай, ничего подобного. Ты думаешь, что, простив Юру, ты тем самым сделала что-то очень хорошее? Наоборот! Ты совершила зло. Потому что именно ты позволила злу осуществиться. Именно такие, как ты, Нина, и плодят таких, как Юра».
