— Потому что ни одна женщина не будет обращаться в суд, если у нее нет железных доказательств того, кто является отцом ребенка. Сейчас это проверяется на раз-два. Ты же сам врач и все прекрасно понимаешь. В общем так: выходные я проведу с детьми у своих родителей, а ты посиди и подумай, как ты дошел до жизни такой. А после суда я сразу подам на развод. Все.
Галина направилась в спальню, а Сергей Михайлович стал стелить себе на диване.
Он лег, но никак не мог уснуть. Провертевшись почти час, встал и пошел на кухню. Тарелка с ужином все еще стояла на столе. Сергей Михайлович засунул ее в микроволновку, подогрел еду и стал торопливо есть. Ему не хотелось, чтобы жена застала его. Запихнув пустую тарелку в посудомойку, он уже спокойней выпил чаю и отправился спать.
Однако заснуть он так и не смог. Почти всю ночь проворочался на диване, думая, кто это мог так подшутить над ним. И только под утро он забылся и не слышал, как жена и дети собрались и уехали.
Проснулся Сергей Михайлович в девять часов. Голова гудела и отказывалась соображать. Мужчина прошел на кухню, залпом выпил два стакана воды и снова лег спать. Когда он поднял голову от подушки, на улице уже начинало смеркаться.
Сергей Михайлович приготовил себе яичницу с помидорами, сварил кофе и стал вспоминать всех беременных женщин, которых он видел в своем окружении в последний год.
Таких набралось семь. Пять из них точно были замужем. Одна — медсестра из терапии — женщина лет тридцати пяти, как утверждали местные сплетницы, решила родить «для себя», и еще студентка колледжа — молодая санитарка, родственница старшей медсестры, которую та привела, чтобы девчонка получила декретные. Ни одна из них не могла иметь к нему претензий, он не общался с ними даже по работе.
Вечером Сергей Михайлович попытался позвонить сначала жене, потом теще — ни та, ни другая трубку не взяли. Тогда он сам приготовил себе ужин, достал из бара бутылку, подаренную родственником директора завода, которому Сергей Михайлович делал операцию, и включил телевизор.
Вечер прошел более-менее спокойно, хотя мысли Сергей Михайловича постоянно возвращались к полученной повестке.
«Надо будет пережить воскресенье, а в понедельник с утра я все узнаю», — думал он.
Галина с детьми приехала вечером в полдесятого. Дети легли спать, а она возилась на кухне. На мужа она смотрела как на пустое место, а когда он встал на ее пути и попытался заговорить, Галина обошла его, как тумбочку.
Утром, без двадцати девять Сергей Михайлович был уже в здании суда. Он спросил, где найти судью Самойлова — именно его подпись значилась на повестке.
— Так у вас здесь написано — одиннадцатого октября, а сегодня восьмое. Чего вы пришли? — спросила его девушка в приемной.
— Девушка, меня жена уже на диван выселила, а сегодня я могу оказаться на лестничной клетке. Я должен знать, кто имеет ко мне претензии подобного рода.
— Чего вы нервничаете? Потерпите, через три дня узнаете. Тем более, что копия искового заявления отправлена вам по почте. Видите — здесь отметка.
