— Ничего страшного?! — Жанна упёрла руки в бока. — Мужик, который сомневается в тебе, не стоит грошика. А ты ему что, «хорошо, Павлик, делай»? Он ещё и телефон твой будет проверять, если так пойдёт.
В этот момент в комнату вошла Светлана Николаевна. Она явно что-то услышала в прихожей.
— Марина! Ты это про тесты сказала? Правда? — глаза матери сузились, а голос задрожал от возмущения.
— Правда, мама.
— Ох ты, Господи… — Светлана Николаевна схватилась за сердце и села на диван. — Он хоть понимает, что тебя этим унизил? Ты почему молчишь? Я бы его из дома выгнала!
Марина не ответила. Она смотрела в окно, где Настя смастерила себе венок из одуванчиков.
— Мам, не нужно так. Если это его тревожит, пусть делает. Мне нечего скрывать.
Светлана Николаевна горько усмехнулась:
— Вот оно что… Ты думаешь, он успокоится? Нет, дочка. Тебе нужно было показать, что ты не тряпка. Любовь — это доверие, а не бумажки.
Жанна кивала рядом, поддакивая каждому слову.
— Послушай свою мать, Марин! Иначе однажды ты проснёшься, а он уже совсем тебя не уважает.
Марина медленно поднялась и выдохнула:
— Я не хочу войны. Пусть делает, что считает нужным. Я его люблю. Но в этом доме порядок наводим мы, а не чужие люди.
Жанна и Светлана Николаевна замолчали. А за окном, под лучами солнца, Настенька смеялась, не замечая тяжёлой тени, что нависла над домом.
—
На следующий день Марина с чашкой чая сидела у окна. Солнце просвечивало сквозь тюль, но в душе у неё было пасмурно.
Вдруг телефон зазвонил. На экране высветилось имя Жанны.
— Марин! Ну что ты молчишь? Ты как? — Жанна говорила торопливо, будто уже знала, что происходит. — Слушай, ты должна дать ему отпор! Это же… унизительно!
— Жанна, я не вижу в этом унижения, — спокойно ответила Марина. — Если его это успокоит, пусть делает.
— Ты серьёзно?! — подруга вспыхнула. — Так и будешь молча глотать его сомнения? Марин, ты себя не ценишь. Он обязан доверять тебе, точка.
Марина не ответила. Жанна громко вздохнула, но продолжила:
— Ладно, не хочешь слушать меня, хотя бы мать послушай.
Словно по расписанию, дверь распахнулась, и в комнату вошла Светлана Николаевна. Её лицо сразу напряглось.
— Марин, он не передумал? — она села рядом и пристально смотрела на дочь.
— Нет, мам.
— Вот он гад! — вскипела мать. — Я ему глаза выцарапаю. В кого он такой недоверчивый?
— Мам, остановись, — голос Марины был усталым. — Павел не враг мне. Он просто запутался.
— Запутался?! Мужик, который не верит жене, не муж вовсе! Ты бы его сразу на место поставила!
Марина покачала головой.
— Я не хочу войны. Он мой муж, и я его люблю.
Светлана Николаевна вздохнула, откинулась на спинку стула и покачала головой:
— Любишь… А он любит? Разве любовь — это сомнения?
Солнце продолжало светить в окно, но его свет уже не согревал.
—
Тесты были отправлены. Дом погрузился в тягостное ожидание.
