— Это что за безобразие?! — голос Марины разорвал вечернюю тишину кухни. Она держала в руках пустую коробку из-под пирожных, будто оружие. — Кто это сделал?!
Сергей, сидя за столом с телефоном, невозмутимо пожал плечами:
— Папа, наверное. Он сладкое любит. Устал, с работы пришел, вот и съел. Что тут такого?
— Что тут такого?! — Марина, всплеснув руками, шагнула к столу. — Ты вообще слышишь себя? Я целую неделю на эту коробку смотрела, мечтала, как вернусь домой, сделаю себе чай и… А тут пусто! Даже крошек нет!
Сергей поднял глаза от экрана, стараясь быть спокойным:
— Ну, он ведь не специально. Просто не подумал. Ты же знаешь, как он с завода приходит — голодный, уставший…
— Голодный?! — перебила Марина, едва не швырнув коробку в сторону. — Да он каждый вечер перед телевизором сидит с полной тарелкой еды! А эти пирожные… Они вообще-то куплены на МОИ деньги!
Сергей отставил телефон и вздохнул:
— Мариш, ну хватит. Ну, что теперь сделаешь? Купим новые.
— Купим новые? — её голос дрогнул, в нём зазвучала злость. — А где гарантия, что он и их не сожрет?! Почему я должна делить то, что покупаю для себя, со всеми подряд?!
— Это общий дом, — начал Сергей, пытаясь говорить мягко, но Марина перебила его:
— Общий?! Общий холодильник, общий дом — ты себя вообще слышишь? Это мои личные вещи, моя еда! Я не обязана делить её с твоим отцом!
В этот момент дверь кухни открылась, и в помещение вошёл Иван Иванович, потерев уставшее лицо. Он явно услышал последние реплики.
— Марина, ты чего разоралась? Что за спектакль? — его голос звучал устало, но с оттенком раздражения.
— Спектакль?! — вскинулась Марина, на секунду остановившись. — Да это вы устроили шоу! Тянуть из меня всё, что можно, — привычка, видимо, с молодости, да?
Иван Иванович остановился, нахмурившись:
— Ты что несёшь, а? Это что, из-за пирожных?
— А вы знали, что это были МОИ пирожные? — Марина обратилась прямо к нему. — Я их специально купила для себя.
Свекр усмехнулся и вздохнул:
— Да брось ты, ерунда какая! Куплю тебе другие завтра. Из-за этого такой шум?
— Ерунда?! — Марина едва сдерживалась. — Вы не понимаете. Это не про еду. Это про уважение! Про то, что я имею право хотя бы на кусочек своего пространства, где вы не хозяйничаете!
— Пространство? Да что за слова такие? Мы же семья! Разве в семье делятся на «моё» и «твоё»? — Иван Иванович откинулся на стул, скрестив руки.
Сергей попытался вмешаться:
— Пап, Марина просто устала, давайте…
Но Марина его перебила:
— Нет, Сергей, не давайте! Вы тоже хорош: всегда сглаживаешь углы, но никогда ничего не решаешь!
Иван Иванович резко встал.
— Слушай, Марина, давай не будем устраивать трагедию из-за коробки с пирожными. Завтра же куплю тебе штук двадцать. Раздула из мухи слона!
Марина застыла на месте, сжав руки:
— Нет, Иван Иванович, дело не в пирожных. Это в том, что мои границы постоянно нарушаются! Вы не считаете нужным даже спросить, можно ли брать мои вещи!
На кухне повисла тяжёлая тишина. Сергей покачал головой:
