— Хорошо, давайте все обсудим завтра, ладно? Только сегодня уже успокоимся.
Но Марина лишь развернулась к двери:
— Сергей, когда ты научишься хоть раз не «говорить», а решать?
Она вышла из кухни, оставив обоих мужчин в напряжённой паузе.
Иван Иванович проворчал:
— Ну и характер! Всё из-за какой-то ерунды…
Сергей молча встал, но в глазах его застыла тень сомнения.
—
Следующее утро не принесло примирения. Марина, собираясь на работу, открыла холодильник и обнаружила, что исчезли её любимые йогурты. Её руки замерли на полке, а потом сжали дверцу холодильника. Едва сдерживаясь, она обернулась к Ивану Ивановичу, который как раз пил чай за кухонным столом.
— Вы серьёзно? — голос её звучал напряжённо, как натянутая струна. — Теперь ещё и йогурты?
Иван Иванович поднял глаза, совершенно невозмутимый:
— А что такое? Они в общем холодильнике лежали. Значит, для всех.
— Для всех? — в её голосе прорезались нотки сарказма. — Нет, Иван Иванович, я купила их для себя. Из своих денег, если вам вдруг интересно.
— Ну ты и раздула проблему, — он отставил чашку и махнул рукой. — Завтра куплю тебе новый йогурт. Делать трагедию из ерунды — это же смешно.
— Ерунда? — она замерла, пытаясь сдержать злость. — Может, для вас это ерунда, а для меня это систематическое нарушение моих границ! Я устала от этого. Вы съели мой завтрак! Я теперь останусь голодная.
Сергей, только что зашедший на кухню, тут же попытался вмешаться:
— Мариш, давай без криков? Мы все взрослые люди…
Она развернулась к нему:
— Взрослые? Правда? Тогда объясни, почему твой отец, взрослый человек, не может понять элементарное? Что чужое — это чужое!
Иван Иванович встал, нахмурившись:
— Ты мне сейчас что, лекцию читать будешь? Я сказал: куплю новый йогурт! Сделай бутерброд с колбасой, я вчера по скидке купил. И вообще, в нашем доме всегда всё было общим.
— В вашем доме, может, и было, — она сделала шаг вперёд. — А у нас, в моей семье, есть личные границы! Или это понятие вам совсем чуждо?
— Да ты хоть понимаешь, как звучишь? — Иван Иванович повысил голос. — Мы одна семья, Марина! А ты из-за пары йогуртов такое устраиваешь!
Сергей попытался вмешаться, но Марина продолжала:
— Одна семья? Семья — это ещё и уважение! А не только «всё общее». Знаете что? Я больше не собираюсь это терпеть.
Иван Иванович хлопнул ладонью по столу:
— Так что же теперь? Вы мне предлагаете в своём доме за кусок хлеба спрашивать разрешение?
— Да! — выкрикнула она. — Если вы не понимаете другого языка, то да!
Сергей, растерянный, поднял руки:
— Всё, хватит! Может, просто поговорим спокойно?
— Поговорим? — усмехнулась Марина. — Ты снова будешь говорить. А толку?
Иван Иванович с сарказмом добавил:
— Ох уж эти современные замашки… Всё у них «моё», «твоё». Мы в своё время делили и не жаловались!
Марина схватила сумку и направилась к выходу. Остановившись в дверях, она бросила:
— Сергей, решай. Или я, или твоя семейная идиллия.
Дверь громко хлопнула, оставив мужчину и его отца в гнетущей тишине.
Иван Иванович задумчиво потер подбородок:
