— Ну, раз собрались, давайте всё обсудим. Я считаю, что надо… — он замялся, — как-то договориться.
Марина отставила чашку с громким стуком:
— Сергей, ты всегда предлагаешь «договориться», а результат — ноль! Может, в этот раз ты займёшь чью-то сторону?
Иван Иванович, словно ждал момента, усмехнулся:
— Вот только не надо переводить стрелки. Давай сразу: это всё ради чего? Ради еды? Ради йогуртов?
— Ради уважения! — резко ответила Марина, не отводя взгляда. — Ради того, чтобы мне не приходилось скрывать свои вещи, как воровке!
— Марина, хватит уже, — Сергей пытался успокоить её. — Давай спокойно…
Но Людмила Васильевна перебила:
— Нет, пусть выскажется. А ты, Серёжа, прекращай быть статистом. Это твоя семья, и твоя жена заслуживает поддержки.
Иван Иванович поставил кружку на стол и поднял брови:
— Вот как? Значит, теперь я — главный враг, а? Да вы просто решили на меня всю вину свалить!
— На тебя? — Людмила Васильевна подалась вперёд. — А кто вчера спокойно сказал: «Я всё куплю»? Дело не в покупке, Иван Иванович! Вы просто привыкли, что всё общее — и точка.
— Потому что так жили! — он повысил голос, стукнув ладонью по столу. — Я всю жизнь жил в одном доме с семьёй, и никто не выделывался!
— А она — выделывается? — Марина встала, не выдержав. — Она — это я? Вам не приходило в голову, что времена изменились, что у каждого есть право на личное?
— Личное? — Иван Иванович тоже поднялся. — А ты думаешь, в моё время личное было? Мы жили так, чтобы хватило на всех!
Сергей снова попытался вклиниться:
— Пап, Марина, пожалуйста, перестаньте…
— Нет, не перестанем! — рявкнула Людмила Васильевна. — Хватит сглаживать углы! Иван Иванович, твоя проблема в том, что ты не умеешь слушать. Она неделю ждала своих пирожных, а ты съел и даже не подумал спросить!
Иван Иванович резко сел, лицо его покраснело:
— Ладно, хватит. Я всё понял. Куплю ей целую коробку пирожных.
Марина сжала кулаки:
— Пирожные — это не решение!
— Тогда что? Говори! — Иван Иванович поднял на неё взгляд. — Я же должен знать, чего ты хочешь!
Людмила Васильевна подала голос:
— Она хочет, чтобы ты уважал её выбор. Чтобы спрашивал, прежде чем брать чужое. Это же просто, Иван Иванович.
Молчание длилось несколько секунд. Сергей сидел, глядя в пол. Иван Иванович выдохнул и тихо сказал:
— Хорошо. Вы правы. Я действительно привык, что всё общее. Наверное, неправильно это.
Марина смотрела на него с удивлением.
— Правда?
— Да, правда, — он кивнул. — Я просто… Вспоминаю, как мы с братьями делили всё — от сахара до куска колбасы. Тогда, если что-то оставляли, это значило, что тебе доверяют.
Людмила Васильевна скептически посмотрела на него:
— А сейчас вы так доверие показываете?
Иван Иванович усмехнулся:
— Ну, может, не так. Ладно, давайте так: я куплю второй холодильник. И напишу на нём большими буквами: «Личное».
Марина не удержалась от улыбки. Сергей осторожно поднял взгляд:
— Правда?
— Правда, — Иван Иванович махнул рукой. — Только дайте мне пожить спокойно.
Людмила Васильевна кивнула:
— Вот так бы сразу.
