— Мама, ты что натворила?! — голос Ларисы дрожал, и она с трудом сдерживала желание повысить тон. — Где мой пуховик? Тот самый, который я в прошлом году купила? И чемодан с зимними вещами?!
Валентина Сергеевна, не отрываясь от своей любимой утренней газеты, бросила взгляд поверх очков на дочь.
— Успокойся, Ларочка. Всё во благо. Я передала этот твой… «шедевр» Ирине. Ей он нужнее. Она, между прочим, каждое утро ездит на работу в этом холоде, а ты только шкаф забиваешь старьём.
— Старьём?! — Лариса почувствовала, как внутри всё сжалось. — Мама, это был новый пуховик! Я его купила специально для поездок на дачу зимой. Ты вообще понимаешь, что он мне нужен?!
Андрей, который стоял рядом и держал в руках чашку кофе, нахмурился и выдохнул сквозь зубы:
— Валентина Сергеевна, это уже ни в какие ворота. Вы хотя бы спросили? Или так теперь заведено — без разрешения распоряжаться чужими вещами?
— Ой, Андрей, — отмахнулась она, словно от назойливой мухи, — ты так говоришь, будто я украла. Этот пуховик вообще нелепый: огромный, как на медведя, весь шкаф занимает. Ирочке он очень идёт, она даже сказала, что теперь сможет чаще гулять с подругами. Чемодан — ну что, вещи пригодятся ей или Артёму. У вас тут половина всего просто пылится!
Лариса не выдержала и опустилась на стул, закрыв лицо руками. Слёзы накатили сами собой, обида комом стояла в горле. Андрей аккуратно поставил чашку на стол и, сделав шаг к жене, положил руку ей на плечо.
— Валентина Сергеевна, я так понимаю, это был не последний «порядок», который вы навели в нашем доме? — его голос оставался холодным и ровным, но напряжение ощущалось в каждой интонации.
— Андрей, не драматизируй. — Она сложила газету, аккуратно сложила очки и взглянула на обоих. — Я только пытаюсь вам помочь. Дома бардак, углы завалены, а вы не понимаете, что с этим делать. Вот я и взялась. Спасибо, скажите.
Лариса резко поднялась.
— Спасибо?! Спасибо за то, что без спроса уничтожаешь мои вещи? Ты вообще понимаешь, что это значит для меня? Я купила этот пуховик потому, что он мне был нужен! Это были мои зимние вещи! А ты даже не спросила, прежде чем всё раздать! Просто решила, что тебе лучше знать, что оставить, а что выбросить! — Голос Ларисы срывался, она почти кричала.
Валентина Сергеевна поднялась с места. Её взгляд стал ледяным.
— Лариса, не переходи границы. Я твоя мать. Всё, что я делаю, — только для вашего блага. И я права. А ты научись ценить порядок. И хватит ныть. Считай, что я освободила вам место в шкафу!
Андрей больше не мог слушать. Он встал между женой и тёщей, всем своим видом пытаясь защитить Ларису от накала эмоций.
— Валентина Сергеевна, вы действительно переступили черту. Вы не имеете права входить в наш дом и распоряжаться чужими вещами. Это наше пространство, и мы решаем, что здесь будет и как. Больше так не делайте. И, пожалуйста, прекратите оправдываться «помощью». Это не помощь, это вторжение.
Но Валентина лишь усмехнулась и, взяв сумочку, направилась к двери.
