Слова ударили по Анне, как пощёчина. Она почувствовала, как ком подступает к горлу, но выдохнула и спокойно сказала:
— Это был последний раз, когда вы приняли решение за нас. Последний. Олег, забирай вещи. Мы уходим.
— Анют, давай не горячиться, — Олег поднял руки в примирительном жесте. — Ты же понимаешь, мама…
— Я всё понимаю, — она повернулась к нему, глядя прямо в глаза. — Но если ты не видишь, где границы, я тебе покажу.
Людмила Павловна рассмеялась.
— Ну надо же, какая драма! Да идите вы, пожалуйста. Я, знаешь ли, без вас не пропаду. И комбинезон, поверь мне, никому не жалко, кроме вас.
Анна не ответила. Она повернулась, взяла дочь за руку и вышла из кухни. Олег, вздохнув, последовал за ними.
Когда за ними захлопнулась дверь, в квартире наступила тишина. Только где-то в глубине раздавалось жужжание холодильника, напоминая о том, что жизнь продолжалась. Но в этой семье что-то необратимо изменилось.
—
Дорога домой была напряжённой. Анна сидела на переднем сидении, обняв дочь, которая, кажется, совсем не понимала, что произошло. Олег молчал, крепко сжимая руль. Машина мягко катилась по вечерним улицам, заполненным огнями витрин и фар.
— Ты правда думаешь, что всё это стоило такого скандала? — наконец нарушил молчание Олег.
Анна медленно повернула голову, глядя на мужа. Его голос звучал устало, но не враждебно. Это было хуже всего: он снова пытался остаться в стороне.
— Да, думаю, — отозвалась она. — Потому что дело не только в комбинезоне. Это было последнее, что я могла выдержать.
— Она не имела дурных намерений, Анют, — Олег вздохнул, не сводя глаз с дороги. — Она просто хотела помочь. Это её способ выражать заботу.
— Заботу? — Анна усмехнулась, и в её голосе прозвучала горечь. — Заботу, когда она отдаёт чужие вещи, решая за нас, что нам нужно, а что нет? Когда говорит, что мы «не умеем делиться»? Олег, это не забота. Это вмешательство.
— Ну, ты могла бы сказать это по-другому, — тихо возразил он. — А ты сразу в атаку. Она твоя мать тоже…
— Она не моя мать, — перебила Анна, повысив голос. — Она твоя мать. А я — твоя жена. Разве это не значит, что ты должен поддерживать меня, когда я права?
Сзади послышался голос Саши, разрывающий их спор.
— Мама, ты сердита? — девочка слегка потянула её за руку.
Анна повернулась к дочери и улыбнулась, насколько могла в этот момент.
— Нет, милая, я просто устала, — мягко сказала она. — Мы скоро будем дома.
Олег промолчал. Но его лицо выдавалось — он пытался справиться с противоречивыми чувствами. Ему было неловко за мать, но и защищать жену он тоже не спешил.
Когда они добрались до своей квартиры, Анна быстро уложила Сашу спать. В тишине детской комнаты она наконец позволила себе расслабиться, но вместо облегчения пришло отчаяние. Она не могла больше оставлять это без внимания.
Позже, сидя за кухонным столом с чашкой остывшего чая, Анна обратилась к Олегу:
— Нам нужно поговорить.
Он сел напротив, убрав телефон в сторону.
