— Это что за… Вы что, совсем? — голос Анны звучал резко, почти срываясь.
Людмила Павловна, сидя на кухне и неспешно перемешивая сахар в чашке чая, подняла взгляд. Её лицо выражало искреннее недоумение.
— В каком смысле «совсем»? Ты можешь объяснить нормально? — она произнесла с едва уловимым сарказмом, отставляя ложку.
— Где её вещи, мама? — Анна с усилием сохраняла спокойствие, хотя в груди всё клокотало. Она шагнула вперёд и прижала к себе дочь, стоявшую рядом в какой-то страшной куртке с дыркой на боку. — Мы вчера купили комбинезон, а теперь его нет.
— Ах, это? — Людмила Павловна отмахнулась, словно речь шла о чём-то совершенно незначительном. — Так я отдала его. Девочка соседская в таком виде ходит — смотреть больно. Всё-таки зима на дворе, а они чуть ли не в летнем ходят. Ты бы сама видела, Анечка. Ужас.
Анна на мгновение замерла, словно пытаясь осознать услышанное.
— Вы… отдали? Наш новый комбинезон? — её голос сорвался на хриплый шёпот. — Даже не спросив нас?
— А что такого? — свекровь пожала плечами и, наконец, посмотрела на Анну. — Ты же всё равно сможешь купить ещё. Вы молодёжь сейчас живёте на широкую ногу, неужели одной вещью больше, одной меньше — это трагедия? Это ведь просто комбинезон.
— Это не просто комбинезон! — голос Анны задрожал. Она почувствовала, как в глазах начинают собираться слёзы, но быстро проглотила их. — Это была наша вещь. Это мы купили для нашей дочери. И вы просто решили, что можете распоряжаться, как хотите?!
— Анют, ты преувеличиваешь, — вмешался Олег, стоявший у двери. Он попытался говорить примирительно, но это только подлило масла в огонь. — Мама же хотела как лучше. Ты сама говорила, что у нас в подъезде тяжело живут.
— Хотела как лучше? — Анна повернулась к мужу, её голос звенел от сдерживаемой ярости. — И это не первый раз! Помнишь Сашин рюкзак, который она «подарила» соседке? Или пылесос, который мы подарили, оказывается, оказался тоже у соседки «временно»?
— Это ведь мелочи… — начал было Олег, но Анна резко подняла руку, останавливая его.
— Нет, Олег. Это не мелочи. Это наше! Это наши решения, наши деньги, наша семья! Почему она постоянно вмешивается?! — её голос стал громче, но она тут же прикусила губу, заметив, как Саша испуганно прижалась к её ноге.
Людмила Павловна усмехнулась и встала из-за стола, поправляя фартук.
— Ох уж эти современные женщины, — произнесла она, глядя прямо на Анну. — Вы совсем разучились делиться. Всё у вас своё, личное. А что? Людям помочь уже нельзя? Я всю жизнь так жила: помогала, когда могла. А тут, видите ли, комбинезон стал поводом для истерики.
— Это не истерика, — холодно ответила Анна, её голос зазвучал твёрже. — Это вопрос уважения. К нашей семье. К нашим решениям. И я больше не потерплю этого.
— Ого, какие мы стали принципиальные, — с усмешкой отозвалась свекровь. — Ну что ж, если я такая плохая, тогда зачем вы вообще оставляете мне ребёнка? Может, не стоит?
