— Вот ты говоришь — соли не дала… А ты знаешь, сколько у меня её в доме? Полпачки. И всё. Вчера вот дочка принесла, да я берегу. Кто знает, что дальше будет?
Ольга сглотнула. Да… Ей бы тоже было страшно.
—
Ольга молча стояла у порога, чувствуя, как внутри что-то сжалось. Не жадность это была. Страх.
— Марь Иванна… — начала она, но соседка уже отступила вглубь квартиры, будто разговор был окончен.
— Ладно, Оля, не бери в голову. Всё нормально.
Но не нормально.
Весь вечер Ольга крутила этот разговор в голове. Неужели так плохо у Марьи Ивановны дела? Она вспоминала дочку соседки — Наташу. Устроенная, деловая, она редко приезжала, а тут вдруг с двумя детьми…
На следующий день, проходя мимо подъезда, Ольга увидела её — Наташа стояла с сумками, угрюмо глядя в телефон.
— Наташ, здравствуй, — поздоровалась Ольга.
Девушка подняла голову, узнала её, кивнула.
— Добрый день.
Ольга не была любопытной, но тут слова сами сорвались с губ:
— Ты надолго к маме?
Наташа вздохнула, убрала телефон в карман.
— Похоже, да. Работу ищу. Пока безрезультатно.
— Тяжело?
— Не то слово, — Наташа горько усмехнулась. — Мама старается помочь, но пенсия у неё… сами понимаете.
Ольга кивнула. Поняла она давно, ещё когда соседка захлопнула дверь.
— Если что, обращайся, — сказала она вдруг.
Наташа удивлённо посмотрела на неё, будто не ожидала.
— Спасибо…, но мы справимся.
Ольга лишь кивнула.
Но вечером, вернувшись домой, она задумалась. Что-то с этим надо делать.
—
На следующий день Ольга долго не решалась, но всё же пошла в магазин.
Не для себя.
Она взяла корзину и начала медленно, тщательно выбирать продукты. Сахар, мука, гречка, пару пачек соли… И немного конфет для детей.
Когда вечером она подошла к двери соседки, руки дрожали. А вдруг обидится? Вдруг решит, что жалость?
Ольга глубоко вдохнула и постучала.
Дверь открылась не сразу.
— Оль? — Марь Иванна выглянула, нахмурилась.
— Привет. Можно?
— Чего опять?
Ольга молча протянула пакет.
— Держи. Это не в долг. Это просто так.
Соседка застыла.
— Ты чего… Это зачем?
— А ты думала, ты одна такая? — Ольга попыталась улыбнуться. — Мы все боимся. Но если каждый только за себя думать будет, тогда совсем тяжко станет.
Марь Иванна смотрела на неё, будто не верила.
— Оля… — губы её дрожали, но она не договорила. Только кивнула.
Затянувшаяся пауза сменилась нервным вздохом.
— Заходи хоть.
В доме было чисто, но пусто. Глухо, будто стены тоже знали, как трудно здесь живётся.
Из комнаты выглянула Наташа.
— Мам?
— Это Оля, соседка, — тихо ответила Марь Иванна, всё ещё сжимая в руках пакет.
Наташа кивнула, но в глазах её было что-то смущённое.
— Спасибо вам, — наконец сказала она.
Ольга почувствовала тёплую волну внутри.
— Да ладно. Это просто так.
Марь Иванна провела ладонью по глазам и вдруг всхлипнула.
— Ох, Оля… Давно я так не плакала.
Она прижала пакет к груди, будто тот был последней каплей в чаше её терпения.
Ольга понимала. Она бы тоже не выдержала.
— Ну, хватит, хватит, — улыбнулась она. — Лучше чай ставь.
