— И что, продаёшь значит? — Нина Захаровна поджала губы, глядя на коробки в коридоре подруги. — Решилась-таки?
Мария Степановна кивнула, избегая взгляда соседки.
— Лена обещала комнату отдельную. Внуки там, все дела…
— М-да, — протянула Нина. — А Серёжа что?
— Психанул. Сказал, что я взрослый человек, сама решаю. Но если что — к нему не обращаться.
Они сидели на кухне в последний раз. Завтра приедет риэлтор, послезавтра — покупатели.
— Маш, ты прости, что я так прямо, — Нина положила морщинистую руку на руку подруги. — Но ты совершаешь ошибку. Капитальную. Зятёк-то твой…
— Да что ты заладила — зятёк, зятёк! — вспыхнула Мария Степановна. — Нормальный парень. Просто с работой не повезло.
— Это сейчас не везёт, — фыркнула Нина. — А как квартиру твою продадите, так и вовсе везти перестанет! Ты хоть документы какие-нибудь оформила? Соглашение? Чтоб они потом не отвертелись от своих обещаний?
Мария Степановна моргнула.
— Каких документов? Лена сказала, что всё по-родственному будет.
— По-родственному, — эхом отозвалась Нина. — А мои дети тоже всё по-родственному обещали. Только бумаги-то важнее родственных чувств оказались.
***
— Мам, привет! — Лена впорхнула в квартиру, сияя улыбкой. — Всё готово? Завтра подписываем!
Мария Степановна кивнула, чувствуя странную тяжесть в груди. Сорок три года она прожила в этой квартире. Дети выросли здесь, муж ушёл отсюда в последний путь.
— Лен, а вы комнату-то мне уже приготовили? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал бодро.
Дочь замялась, перекладывая сумочку из руки в руку.
— Ну… почти. Слушай, тут такое дело… В общем, мы с Максом подумали, что лучше тебе первое время с девочками пожить. Им будет спокойнее с бабушкой, да и тебе веселее!
— С девочками? — Мария Степановна нахмурилась. — То есть отдельной комнаты не будет?
— Мам, ты чего? — Лена закатила глаза. — Квартира — двушка. Мы и так друг у друга на головах сидим! Но потом, когда всё наладится, мы обязательно…
— То есть ты хочешь, чтобы я спала в детской? С внучками?
— Ну да! — Лена пожала плечами. — Что такого? Зато не одна будешь. А мы с Максом в зале. Нормально же всё?
Мария Степановна оперлась рукой о стену.
— А ты не говорила, что комната будет отдельная?
— Ой, да какая разница! — отмахнулась дочь. — Главное, что вместе будем! Одна семья!
В тишине кухни отчётливо тикали старые часы. Те самые, которые Лена в детстве так не любила — мол, слишком громко тикают, спать мешают.
— А если, — медленно произнесла Мария Степановна, — если я передумала?
Лена застыла с полуоткрытым ртом.
— В каком смысле?
— В прямом. Не буду продавать квартиру.
— Мама! — дочь повысила голос. — Ты с ума сошла? Завтра сделка! Покупатели уже деньги приготовили! Мы с банком договорились!
— Значит, придётся разруливать, — твёрдо ответила Мария Степановна. — Я остаюсь здесь.
Лицо Лены исказилось.
— Ты… ты предаёшь свою семью! — она ткнула пальцем в сторону матери. — Бросаешь нас в беде! А ещё мать называется!
