-Майя, ты в почтовый ящик заглядывала? Тебе пришло какое-то письмо, кажется, даже из судебных инстанций, — сказал Саша с удивлением разглядывая конверт.
Майя достала письмо, прочитала и расхохоталась, — Любимая мамочка подала на взыскание с меня алиментов. —
— Ты же говорила, что ты круглая сирота, твои родители -геологи погибли в горах, воспитывала тебя троюродная тётушка — старая дева. Я ничего не понимаю, у тебя есть живая мать? — удивился Саша.
— По всей вероятности есть, раз она вдруг вспомнила обо мне, — ответила Майя.
— Давай ужинать, и да, достань-ка коньячка, я тебе расскажу, как всё было. Разговор будет долгий. —
Саша полагал, что знает всё о Майе. Они жили вместе уже год, а оказалось, что нет.
— Ну что же, расскажу подробности своей жизни, если тебя что-то не устроит в моей биографии — на выход! Держать не буду, тем более, в ЗАГС мы не ходили, так что вольному -воля!
…Наша многодетная семья жила в небольшом посёлке. Я была самой старшей. После меня ещё три брата. Сколько себя помню, моей святой обязанностью было следить за ними, менять им сначала пелёнки, по мере взросления — ползунки и колготки. Всё это надо было перестирать.
Памперсы у нас были роскошью, ими пользовались только для похода в поликлинику.
Мать ни с одним ребятёнком долго не сидела, выходила на работу. Работала на пекарне. За детьми приглядывала бабушка, мать моего отца. Она была уже старенькая, передвигалась еле-еле, поэтому доставалось и мне.
Отец домой приходил поесть, да поспать. Он или работал, или околачивался с друзьями в гараже, там же в гараже и пивко, и чего покрепче. Я даже голоса его не могу вспомнить.
Мне было 11 лет, братишкам 6 лет, 4 года, и самому маленькому 2 годика. Я до сих пор ненавижу стирку, от одного запаха мокрого белья мне становится плохо. Стиральной машинки у нас не было. Корзина с бельём наполнялась стремительно. От постоянной стирки и дешёвого порошка у меня опухали и трескались руки. Попросила мать купить резиновые перчатки.
— Не барыня, привыкнешь! — был её ответ.
Перчатки мне подарила соседка. Увидела мои руки, когда я развешивала бельё летом на улице. Добрая такая женщина была. Она же дала таблетки от аллергии.
Я училась на одни пятёрки. Не знаю, как мне удавалось готовиться к урокам? Дома крик, шум, дети носятся, как угорелые, но как-то удавалось.
Мать меня постоянно прессовала. Я не помню, чтобы она меня когда-нибудь обняла или ласково назвала доченькой… не было такого. Каждый день она давала мне задания и уходила, и не дай бог, если я что-то забывала или не успевала сделать! Получала по полной, я до сих пор не могу понять, как можно было единственную, в общем-то, послушную и покладистую дочь называть такими словами?
У меня была очень хорошая и добрая классная руководительница, звали её Елена Ивановна. Она у нас преподавала английский. Я старалась как можно дольше задержаться в школе. Она это заметила и охотно занималась со мной дополнительно. Английский я знала лучше всех.
