Дружки сели за стол, но энтузиазма у них поубавилось. Пашка ткнул вилкой в миску с чёрной картошкой, будто проверял, не шевелится ли она, а Коля, прищурившись, понюхал шпроты и скривился.
— Серь, ты серьёзно? — протянул он, отодвигая банку. — Это ж не еда, а уголь какой-то! Где Катькины котлеты, пюреха, огурчики? Мы сюда через полгорода ехали, а ты нам горелое подсовываешь?
— Да ладно вам, мужики! — Сергей попытался отшутиться, но голос дрогнул. — Щас я яичницу зажарю, будет вам еда. А это… это так, на закуску.
Он метнулся к плите, разбил яйца — все десять, как были, даже скорлупу не всю вытащил. Масло шипело, яйца пузырились, но Сергей отвлёкся на телефон — Пашка включил музыку, и мужики начали подпевать старой песне про «чёрный ворон». Когда Сергей вернулся к сковородке, яичница уже превратилась в чёрно-жёлтую корку, прилипшую к металлу.
— Ну ты мастер, Серж! — хохотнул Мишка, заглядывая через его плечо. — Это что, омлет по-апокалиптически? Где у вас тут вилки, хоть колбасу поедим?
Сергей открыл ящик, где всегда лежали вилки и ложки, но… ящик был пуст. Он хлопнул дверцей, открыл другой — там только старые крышки и половник с погнутой ручкой. Третий ящик — пусто. Сергей замер, чувствуя, как пот стекает по спине.
— Да где эти чёртовы вилки?! — рявкнул он, оборачиваясь к дружкам.
Пашка заржал так, что чуть со стула не свалился, а Коля, икая, ткнул пальцем в стол:
— Ты чё, Серь, предлагаешь нам руками твою яичницу жрать? Или шпроты прям из банки хлебом выковыривать?
— Щас найду! — Сергей начал рыться по всей кухне, выдвигая ящики, заглядывая в шкафчики, даже под стол заглянул — вдруг Катя туда закинула? Но вилок не было, как будто они испарились.
— Ну ты и хозяин! — поддел Мишка, отрезая кусок хлеба ножом. — Всё у тебя под контролем, да? Катька, небось, убрала, а ты даже не знаешь, куда.
Сергей покраснел, как помидор на грядке, и хлопнул ладонью по столу:
— Да найду я их! Она, поди, уборку затеяла, а мне не сказала!
— Ага, уборку, — хмыкнул Пашка. — Или сбежала от тебя, пока ты тут «хозяином» прикидываешься.
Мужики загоготали, а Сергей, чувствуя, как уши горят, начал придумывать отмазки:
— Да это… это новый стиль, мужики! Еда без приборов — как в старину, на природе! Щас хлебом зачерпнём, и нормально будет.
— Ты ещё скажи, что мы щас на огород за картошкой пойдём и прям с грядки жрать будем, — фыркнул Коля, откусывая колбасу. — Слушай, Серь, может, закажем пиццу? А то я от твоей «старины» с голоду помру.
Сергей махнул рукой, пытаясь сохранить лицо, но внутри всё кипело. Он понял, что без Кати вечер катится под откос, и даже его хвалёное «я сам» не спасает.
Пока мужики обсуждали, где заказать пиццу, в замке щёлкнул ключ. Дверь распахнулась, и на пороге появилась Катя — румяная, с улыбкой до ушей, в новом шарфике, который ей подарила подруга. В руках она держала сумку, из которой торчала та самая сковородка.
— О, какие люди! — пропела она, снимая пальто. — А что это у вас тут? Пикник на обочине? Или вы уже до первобытных времён дошли, руками жрёте?
